Сафари / #35 / Klivia18

Солнце осветило дальние склоны Нгоронгоро, когда я открыл глаза и обнаружил, что лежу в палатке один. Гибсон, видимо, вышел прогуляться, пока еще прохладно.

В этом знаменитом африканском кратере я оказался из-за Лили. Взбалмошная белокурая мартышка околдовала меня, и я сделал ей предложение. А она заявила:

- Я выйду за того, кто привезет мне шкуру зебры!
- Да зачем тебе эта шкура?
- Хочу знать, зебра белая в черную полоску или черная в белую полоску!

И это моя будущая жена! Но, по крайней мере, скучно мне с ней не будет.

И если она хочет, чтобы я, тихий клерк из адвокатской конторы, стал охотником, я стану им. И тоже буду знать, какого цвета зебра.

Снаружи послышалось рычание. Гибсон! Я подскочил от мысли об ужасной участи друга, впрыгнул в сапоги, схватил ружье и выметнулся из палатки.

Матерый лев стоял на тропе неподалеку и смотрел в мою сторону. Я шепотом выматерился и сделал шаг назад, но запнулся о растяжку палатки. Слабо закрепленный колышек выскочил, порыв ветра подхватил полог, за первым колышком брызнули остальные, и через мгновение я оказался погребенным под складками тяжелой ткани.

- Билли! — донеслось издалека.

Подвывая от страха, я барахтался в брезентовом коконе, пока не догадался вытащить из ножен на поясе нож и рассечь себе путь на свободу. К тому времени лев исчез, зато прямо перед моим носом сидел похожий на огромную морскую свинку даман. Метрах в пятидесяти позади него две пятнистые гиены рылись в наших с Гибсоном рюкзаках, которые мы поленились вчера занести в палатку. А на горизонте ходил табун самых прекрасных зебр, какие только бывают на свете.

Даман пискнул и скрылся в камнях, а одна из гиен лениво двинулась в мою сторону. Я сглотнул пересохшим ртом и не сразу вспомнил, что держу в руке ружье.

Стрелял я из него два раза в жизни. Дома, в Англии, по белкам. Не попал ни разу. Но зебра большая, мимо нее не промахнешься. Я, собственно, и рассчитывал потренироваться на зебрах.

И гиена большая — так я думал, сидя на земле в клубах брезента и пытаясь направить на нее прыгающий ствол штуцера. Зверюга остановилась и медленно зевнула.

- Спокойно, Билли, она не станет нападать на тебя. Тебе просто не нравится ее запах, - сказал я сам себе и нажал на спусковой крючок.

Гиена облизнулась. Она словно ухмылялась, видя, как горе-охотник пытается стрелять незаряженным ружьем. О, господи! Патроны в рюкзаке, рюкзак у второй гиены! Билли, почему ты не остался в конторе переписывать иски и ходатайства?

Я бросил в гиену бесполезный штуцер. Он упал прямо перед ней, но тварь только мотнула головой и снова зевнула, показывая зубы, которыми способна перекусить бедренную кость жирафа.

В отчаянии я издал истошный вопль. Даже не вопль, а визг раненого животного. Гиена присела на задние лапы, тявкнула и развернулась. Спустя полминуты они обе потрусили прочь.

Я тяжело перевел дух. Мне показалось, что я оглох и теперь ко мне возвращаются звуки. Цикады, птицы, далекий шум саванны. Где-то близко рыкал давешний лев.

Гибсон! — вспомнил я. — Он, наверное, еще жив. Гибсон, товарищ мой, друг детства! Это ты уговорил меня выполнить просьбу Лили, это ты достал мне дорогое ружье и книгу о животных Африки. Это ты делил со мной тяготы пути на пароходе и на континенте. Ты не должен погибнуть в первый же день сафари!

Я вскочил и бросился к ружью. Я где-то читал, что в безвыходном положении нужно ткнуть ствол зверю в глотку, и он не сможет тебя загрызть. На четвертом шаге моя нога провалилась в нору дамана, и от звука хруста и страшной боли в сломанной лодыжке я потерял сознание.

А когда очнулся, увидел Гибсона с моим штуцером в руках. Дуло смотрело мне в глаза.

- Что? — не понял я.

- Все просто, - сказал Гибсон. — Я люблю Лили. Ты останешься здесь, а я куплю шкуру и женюсь на моей милой Лили. Я не буду в тебя стрелять. Ты просто останешься здесь. Естественный отбор — закон саванны.

Он ушел туда, где в жарком мареве разгорающегося дня ходили волшебные лошади. А я так никогда и не узнаю, зебра белая в черную полоску или черная в белую полоску.