Остановился на сопке, напряженно вглядываясь вниз. След позади быстро сглаживался ледяным ветром, пушившим густую шерсть на впалых боках.

Он втягивал наздрями холодный воздух, пытаясь найти в нем хоть каплю обещающего жизнь запаха. Для него такими были запахи птичьего пера, сладковатый привкус крови, что манит в воздухе, запах старости умирающего ослабленного крупного зверя. Для него это небыли запахи юности, смерти или жизни. Это были запахи еды.

Пахнуло слабо и едко. Со стороны ельника неподалеку. Все органы чувств натянулись подобно струне. Он недавно был тут. Большой и сейчас безрогий. Старый... Пахло болезнью, воспаленной изьеденной паразитами кожей и гноем. Сладкий аромат легкой добычи.

Быстрый и легкий прыжок вниз, и серая тень понеслась по камням. Под всполохами Северного Сияния прозвучал призыв стае. Вечный зов, для кого-то означающий жизнь, а кому-то обещающий смерть.

Сбоку и справа ответили, он почувствовал что стая близко, и удвоил усилия. Вот след. Животное почуяло его, наст взрыт мощными копытами. Зверь уходит, выбирая мелкий подрастающий ельник. Тут мягче и ниже снег, и пусть ему труднее ломать небольшие деревья, но нет стеклянистого, режущего ноги оледеневшего наста.

Старый

Старый действительно стар. Нет в лесу лося с большим количеством отростков на рогах по весне. Но прошлая весна стоила дорого. Любовный призыв привел того молодого, с кем конфликты были уже несколько лет подряд. Каждый год молодой одиночка проигрывал битву, но не в этот раз. Раны у старого остались, и не зажили до сих пор. Длинная рваная ссадина на боку пачкала седеющий мех гноем, то открываясь, то заживая. Сейчас для еды осталась лишь кора деревьев и старый ослабел, как все ближе к весне. И рана снова гноилась...

Каждый прыжок давался всё труднее. Он знал, что значат эти звуки позади, а сейчас постарался развернуться по ветру, и ветер накинул на него удушающий страхом волчий запах... Когда-то он был готов сражаться, учуяв его, и стадо сбивалось непробиваемым строем. Но вот уже много лет он одиночка.

Теперь есть надежда лишь на собственные инстинкты, которым старый следует не задумываясь. Именно они ему подстилают под ноги мягкий снег, они ведут его легкими дорогами всю его долгую жизнь.

Впереди ельник кончается. Обнаженный крутой склон сопки, лес едва виден впереди. А сзади прижимает волчий вой.

Семья

Старый лось всё ближе. Он чувствовал, что настигает его. Вот кончился ельник, под лапами жесткий наст. Снег, подтаявший на февральском солнце, на склонах превратился в стекло. Для него он стал ровной и прочной дорогой, по которой можно нестись с огромной скоростью. Какие-то 25-28 кг веса ничто для этой прочной корки.

А Старый проваливается сейчас при каждом прыжке. Вот первая кровь. Соленый кружащий голодную голову запах его крови. Снег режет бабки, причиняя лосю невыносимую боль, но он пока не остановился.

Стая так близко, что волк чувствует свою подругу совсем рядом, вот она, серая тень в десяти метрах, быстро скользящая в кустарнике. Погодки обходят слева, коротко подвывая. Расстояния сокращаются, в воздухе носится азарт и страх одновременно. Осталось совсем немного.

Схватка

Сопка — сглаженная ледником гора. Обычно их склоны пологи, но не всегда. Внизу река, к ней ведет крутой склон с россыпью черных валунов. Попытка спуститься будет смертельной. Старый остановился. Он знает сейчас, что смерть несется к нему десятком распахнутых голодных пастей, в азарте охоты. Но он помнит, что такое уже было раньше, и он побеждал...

Ноги болят. Кровь стекает с них, пропитывая снег вокруг. Оледеневший снежный наст ранил его все километры пути сюда. Но пытаться спуститься означает умереть сразу. На таком склоне не удержаться, покрытые льдом валуны заставят грузное тело скользить вниз, к реке, в черную холодную воду, откуда уже не выбраться никогда.

Он наклоняет свою комолую голову...

Волки. Стая.

Они знают, что уже победили, и не хотят сейчас получить раны. Они обходят его с боков. Старый пятится максимально к свалу с горы, чтобы никто не смог подойти сзади и броситься на незащищенную спину.

Рогов сейчас нет, но у лосихи их нет круглый год. Острые, мощные копыта оружие пострашнее. Враг приближается. Серые тени скользят вокруг, прижимаясь к земле, готовые прыгнуть, едва отвлечешься. Нападение неизбежно.

Первый прыжок...

Конец

Хотелось бы написать, что всё кончилось хорошо. Старый ушел, и его род продолжался ещё много лет. Но склон был узок, он один, а стая была голодной и очень большой... Утром розовые обглоданные кости клевали вороны, стараясь найти хоть что-то, что не съели волчата...