Сияющей прозрачной зимней ночью Ты выползла из склепа на коленях, Стекая волосы, струились по спине. Сжимая голову руками На ноги встала И поплелась тихонько по дороге зимней К тому огню, который домом звался для тебя, когда - то.
Знакомое окно, тепло, и звон бокалов. Любимый у камина греет ноги. Он пьет вино прозрачно золотое И девочку ласкает. На платье подвенечном отблеск пламени.
Скуля, ты, снег когтями роешь, Не смея в свет окна вступить. Любовь стекает по обнаженным нервам По прежнему живой души. Хотя в глазах прозрачных холод поселился И нежный рот овеян тайной неземной.
Настанет утро, ты уйдешь, Зажав в кулак обрывок серебристо белый и прядь волос. Капли жизни на снегу метель заносит. Свеча, потухнув, у зеркала коптит, Где тени плавают и блекнут в отражениях бесконечных комнат.
Это очень старый стих, тема навеяна детскими воспоминаниями, когда мы с братом ночью играли на кладбище и рвали цветы, обсасывали сладкие серединки, нектар, помню блуждающие огоньки и тишину.
И много мыслей странных для маленькой девочки, мне казалось, что мира вокруг не существует, все, что вне моего поля зрения - моя фантазия, есть только то, что я вижу.
Время, это змея, просачивающаяся сквозь пальцы. Тварь, бороздящая глубины его мозга. Тварь, нагревающая его мозг до состояния кипения. И вот он чувствует, как горячая серая жидкость вытекает через уши и капает на розовую в цветочек рубашку. Она сидит напротив, но не видит его, перед ней лишь пустая комната с вросшей в пол железной кроватью. Мутный свет грязной лампы заставляет ее корчиться и страдать. Ее мозг - черный экран, на котором носятся цветные бесформенные пятна. А он видит ее. Она прекрасна. Она выглядывает из глаза змеи. Она прекрасна, но ее глаза пусты и рот лишен какого-либо выражения. Мужчина и женщина ползут друг к другу, но никогда не пересекают невидимой черты, разъединяющей их. Двое гоняют теннисный мячик носами, туда сюда, через черту и обратно. Мячик кричит, кричит, уставшая светить лампа, но разве кто-нибудь слышит, как говорят вещи. Они немые свидетели наших игр. - А ведь могли увидеть друг друга, - вздохнула змея, звякнув стальными кольцами. На улице плавно плыло в воздухе прохладное лето. Писатель успел, наконец, добраться до знакомой двери. Хоть бы успеть, думал он. Я должен им рассказать. Но тихо скрипнула приоткрытая дверь. Пусто. Серые пятна на полу, разбитая лампочка. Писатель снял шляпу.
есять девушек едут Веной. Плачет смерть на груди гуляки. Есть там лес голубиных чучел и заря в антикварном мраке. Есть там залы, где сотни окон и за ними деревьев купы... О, возьми этот вальс, этот вальс, закусивший губы.
Этот вальс, этот вальс, полный смерти, мольбы и вина, где шелками играет волна.
Я люблю, я люблю, я люблю, я люблю тебя там, на луне, и с увядшею книгой в окне, и в укромном гнезде маргаритки, и в том танце, что снится улитке... Так порадуй теплом этот вальс с перебитым крылом.
Есть три зеркала в венском зале, где губам твоим вторят дали. Смерть играет на клавесине, и танцующих красят синим, и на слезы наводит глянец...
А над городом - тени пьяниц... О, возьми этот вальс, на руках умирающий танец.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
