Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.
Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами, Где тишина и неземной покой, Что делать нам с бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать. Мгновение бежит неудержимо, И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти всё мимо, мимо.
Как мальчик, игры позабыв свои, Следит порой за девичьим купаньем И, ничего не зная о любви, Все ж мучится таинственным желаньем;
Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья;
Так век за веком - скоро ли, Господь? - Под скальпелем природы и искусства Кричит наш дух, изнемогает плоть, Рождая орган для шестого чувства.
Жираф Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля, И бег его плавен, как радостный птичий полет. Я знаю, что много чудесного видит земля, Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав. Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.
ПОТОМКИ КАИНА Он не солгал нам, дух печально-строгий, Принявший имя утренней звезды, Когда сказал: "Не бойтесь вышней мзды, Вкусите плод, и будете, как боги".
Для юношей открылись все дороги, Для старцев - все запретные труды, Для девушек - янтарные плоды И белые, как снег, единороги.
Но почему мы клонимся без сил, Нам кажется, что кто-то нас забыл, Нам ясен ужас древнего соблазна,
Когда случайно чья-нибудь рука Две жердочки, две травки, два древка Соединит на миг крестообразно?
Андрей Рублёв Я твердо, я так сладко знаю, С искусством иноков знаком, Что лик жены подобен раю, Обетованному Творцом.
Нос - это древа ствол высокий; Две тонкие дуги бровей Над ним раскинулись, широки, Изгибом пальмовых ветвей.
Два вещих сирина, два глаза, Под ними сладостно поют, Велеречивостью рассказа Все тайны духа выдают.
Открытый лоб - как свод небесный, И кудри - облака над ним; Их, верно, с робостью прелестной Касался нежный серафим. И тут же, у подножья древа, Уста - как некий райский цвет, Из-за какого матерь Ева Благой нарушила завет. Все это кистью достохвальной Андрей Рублев мне начертал, И в этой жизни труд печальный Благословеньем Божьим стал.
Я забываю дышать, когда читаю такое; оно невыразимо прекрасное, однако же и безусловное, как приговор или окончательный диагноз. Здесь всё про всё:
Иосиф Бродский «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку...» 1970
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку? За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья. Только в уборную -- и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора и кончается счетчиком. А если войдет живая милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу. В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной. Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция. Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
У меня всегда это стихотворение Ахматовой продолжает Цветаева
Я помню первый день, младенческое зверство, Истомы и глотка божественную муть, Всю беззаботность рук, всю бессердечность сердца, Что камнем падало - и ястребом - на грудь.
И вот - теперь - дрожа от жалости и жара, Одно: завыть, как волк, одно: к ногам припасть, Потупиться - понять - что сладострастью кара - Жестокая любовь и каторжная страсть.
Спасибо) И я Асадова вспомнила и про любовь) И свои ...лет)
Вот еще нашла, к сожалению, не знаю автора:
Конец Любви. И чем друг другу не потрафили? Прощаясь глазом не моргнули. Они друг другу фотографии, Теперь ненужные, вернули.
Она ему подарки прежние – Колечко с брошкой – возвратила. А он – её записки нежные, - Давно утрачена их сила.
Вот так в минуты расставания Они в пустынных гулких стенах Те давние завоевания Меняли, как военнопленных.
А это Вероника Тушнова
Тоскливо по городу темью дождливой скитаться. Позволь в твоем сердце мне на ночь сегодня остаться. Позволь до зари приютиться в нем птице бездомной. Мне страшно, как будто лечу над водою бездонной. Возьми мою жизнь, - она чистая, теплая, честная. Мне очень обидно, что так бесполезно исчезну я. Ну кто сбережет мое сердце улыбку и брови? Продлит на земле бытие мне своею любовью? Кто память мою потревожит, травою поросшую, кто скажет: - Какая была у меня ты хорошая!
Ещё до того как услышала, что автор - Асадов, любила читать у отца в студенческом блокноте:
Они студентами были Они студентами были. Они друг друга любили. Комната в восемь метров - чем не семейный дом?! Готовясь порой к зачетам, Над книгою или блокнотом Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.
Она легко уставала, И если вдруг засыпала, Он мыл под краном посуду и комнату подметал. Потом, не шуметь стараясь И взглядов косых стесняясь, Тайком за закрытой дверью белье по ночам стирал.
Но кто соседок обманет - Тот магом, пожалуй, станет. Жужжал над кастрюльным паром их дружный осиный рой. Ее называли лентяйкой, Его ехидно хозяйкой, Вздыхали, что парень - тряпка и у жены под пятой.
Нередко вот так часами Трескучими голосами Могли судачить соседки, шинкуя лук и морковь. И хоть за любовь стояли, Но вряд ли они понимали, Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Они инженерами стали. Шли годы без ссор и печали. Но счастье - капризная штука, нестойка порой, как дым. После собранья, в субботу, Вернувшись домой с работы, Однажды жену застал он целующейся с другим.
Нет в мире острее боли. Умер бы лучше, что ли! С минуту в дверях стоял он, уставя в пространство взгляд. Не выслушал объяснений, Не стал выяснять отношений, Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул назад... С неделю кухня гудела: "Скажите, какой Отелло! Ну целовалась, ошиблась... немного взыграла кровь! А он не простил".- "Слыхали?"- Мещане! Они и не знали, Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Хорошо - быть молодым, За любовь к себе сражаться, Перед зеркалом седым Независимо держаться, Жить отважно - черново, Обо всем мечтать свирепо, Не бояться ничего - Даже выглядеть нелепо!
Хорошо - всего хотеть, Брать свое - и не украдкой, Гордой гривой шелестеть, Гордой славиться повадкой, То и это затевать, Порывая с тем и этим, Вечно повод подавать Раздувалам жарких сплетен!
Как прекрасно - жить да жить, Не боясь машины встречной, Всем на свете дорожить, Кроме жизни скоротечной! Хорошо - ходить конем, Власть держать над полным залом, Не дрожать над каждым днем - Вот уж этого навалом!
Хорошо - быть молодым! Просто лучше не бывает! Спирт, бессонница и дым - Всё идеи навевает! Наши юные тела Закаляет исступленье! Вот и кончилось, ля-ля, Музыкальное вступленье,-
Но пронзительный мотив Начинается! Вниманье! Спят, друг друга обхватив, Молодые - как в нирване. И в невежестве своем Молодые человеки - Ни бум-бум о берегах, О серебряных лугах, Где седые человеки Спать обнимутся вдвоем, А один уснет навеки. ...Хорошо - быть молодым!..
1975 Юнна Мориц. Избранное. Москва: Советский писатель, 1982. P.S. Насколько я помню, это – перевод Ирины Токмаковой.
Не люблю я долгих строк стихи читать, Ковырять глазами мудрые сплетенья, Может это лень, а может трата сил, Вот белый стих куда полезней, Иль может прозу почитать?... Все гении и каждый гений, Но ветром времени Отсеет Бог стишки...
Я помню у Сергея и Татьяны Никитиных была песня на эти слова. Всегда мне очень нравилась. Спасибо. Отдельное - за то, что узнала автора этих замечательных строк)))
НОЧЬ Когда я остался один - шатался по всей квартире. Четырежды ставил чайник. Четырежды забывал. Метался потом по кухне, мишенью в забытом тире. Под вечер звонил начальник. Хотел закатить скандал.
По городу вечерело. По ящику возмущались. Стреляли по чьим-то детям, по северным городам. Я вспомнил - не повидались. И даже не попрощались. Она говорила "едем", и бегала к поездам.
Потом в новостях молчали. Молчали, молчали, молчали. А после заговорили. Уныло, как патефон. Нарыли видеозапись, и долго о ней кричали, И долго ее крутили. Заснято на телефон, как поезд уходит с рельсов, Сгибается, подлетает, Скрипит на вагонных стыках, ломается на ходу. Ее девятнадцатый номер несильно совсем мотает, - И сбрасывает, сметает в горящую пустоту...
Не надо кричать от боли, когда от нее уходишь. Не надо стонать и плакать, - "Она навсегда с другим". Быть может, что против воли уже навсегда запомнишь Не горечь от расставанья,
еще нравится творчество одного из самых больших аферистов нашего времени:
Ты пока еще снишься, Но теперь уже редко. Иль на волю стремишься? Так распахнута клетка. Улетай, коль желаешь, Удержать не пытаюсь. Улетай, только, знаешь, Я и каюсь, и маюсь Без тебя и с тобою. И, как спичка, ломаюсь, И дрожащей рукою — Сигарету из пачки! Закурить — поскорее! И мечты — как подачки, Но — пиратом на рее, Вон болтается вера На веревке пеньковой. Что ж! «В руке его мера». Но, быть может, по новой? Но, быть может, быть может, Не дотла?! Не до края?! Только время стреножит! Только нет его. Рая.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
