Приглянулось, хоть и с точки зрения рифмы кое-где по-детски:
Лучше тебе не знать из каких глубин добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим, кто всегда одинок словно Белый Бим Черное ухо; как челюскинец среди льдин - на пределе слуха - сквозь шумной толпы прибой различить пытается хоть малейший сбой в том как ровно, спокойно, глухо бьется сердце в чужой груди.
Лучше тебе не знать из каких веществ обретают счастье, когда тех существ, чье тепло столь необходимо, нету рядом; как даже за барной стойкой одиночество неубиваемо настолько, настолько цело и невредимо, что совсем без разницы сколько и что ты пьешь - ни за что на свете вкуса не разберешь, абсолютно все оказывается едино; и не важно по какому пути пойдешь, одиночество будет необходимо, в смысле - никак его не обойдешь.
Лучше тебе не знать из каких ночей выживают те, кто давно ничей; как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей, выгребают тепло себе по крупицам, чтоб хоть как-то дожить до утра; лучше не знать как им порой не спится, тем, кто умеет читать по лицам - по любимым лицам! - предстоящий прогноз утрат. Тем, кто действительно будет рад, если получится ошибиться.
Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона, лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона: чем я ему так нехороша? чем я ей столь не угоден? Громкость - самая забористая анаша, лучшая из иллюзий, что ты свободен; и ещё – научись беседовать о погоде, способ всегда прокатывает, хоть и не нов, чтоб любой разговор вести не спеша, лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов - по утрам вытаскивается душа.
Лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок, поцарапанных фотографий - потому что зрачок острее чем бритва; лучше не знать механизм человеческих шестеренок, у которых нарушен трафик, у которых не жизнь, а сплошная битва - и никто не метит попасть в ветераны: потому что их не спасет ни одна молитва, никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.
Возможно, что сумею зацепить... Ваш взгляд начнёт следить За строчками моими, И в результате я вас уведу, Что не заметите ни часа, ни звезду. Прогулка по словам - Вот вы уже со мною. Теперь вы в моей власти, Читаете про эдакие страсти. Что может быть сильнее вашей мысли? Иль думали "рассказку" я веду? Сказать по правде, трачу ваше время, Обиделись? А что же вы хотели? Нарвались вы на творчества кусок, Так видимо, настало ваше бремя, Споткнуться вот об этот вот стишок. Бьюсь об заклад, что именно сейчас Вы не заметили ни часа, ни звезду. Скажите, беллетристику читали? Ни строчки больше вам не напишу, Обрадую я вас, - вы точно живы, И злитесь на меня, что тоже хорошо. А как же ваше время? Потратили? Я вас люблю, вот вам и утешенье и помните про чАсы и звезду.
Просто так с Неба звёзды не падают. А Удача сама не придёт. Посто так и любовь к нам не падает К нашим уставшим ногам. Просто так мы вчера не заметили, Как соседка бабуля зашла, Прошлым вечером весть нам хорошую Вместе с вишнями в дом принесла. А ведь это была та Удача, Муза самая наша была... Вместе чай не попили даже... И в окошко теперь продолжаем Выжидать и высматривать Муз... Всего - навсего чашечка чая Нашу жизнь могла перевернуть.
А в стихах мы все красивые. А в стихах величьем дышит грудь... И волна накрыла вдохновением, И перо волшебным стало плыть... Посмотрев в окно морозное, Надо выйти, - человек лежит... Ах какие ж мы великие, думаем, как будем помогать... Что надеть? Ведь сильно холодно... Творчество придётся нам прервать... Ах какие ж мы великие... Человека кто - то смог уже поднять. Снова смотрим мы в окно морозное, Человека вот уж не видать... Ах какие ж мы великие... Будем снова строчки продолжать...
Поэма о художниках. Снова ходят толки о художниках, Но ведь в душу не заглядывал никто. Пьяница, ханыга, рисовальщик... И всегда простуженый настрой. Если ты мужчина - неудачник, Женщина - не можешь ею быть, Ты - художник, этим ведь всё сказано... Ты - художник - бедный ты, никто. А ведь мало кто на свете знает, Что художник - это "царь зверей", А ведь мало кто на свете понимает, Без художников на свете нет добра... Если ты рисуешь только чЕрты, Фэйсы и собачек на боку, То тогда и не было бы смысла Затевать всю эту "мутату". Уличный художник, как волшебник... Девочку я помню, привели, Нарисуй красиво - попросили, Чтобы девочка поверила в себя... Девочка зажата, но красива, И не верит, бедная, в себя... А художник видит её душу И глаза рисует точно, так, Несколько часов - и все в восторге... И рисунок вот уже готов. Ничего не может быть дороже, Слёз счастливых девичьих таких. Девочка уходит королевой И теперь уж с новою судьбой... Мало кто на свете понимает, Как спасать рисунки от дождя, Мало кто на свете это знает, Как спиною вычислить ворА... Уличный художник это знает, Как от критики отбиться, как от стрел. Но никто вообще не понимает, Почему художники не спят. Потому что души отдыхают, Легче ночью слышать песни Звёзд. И никто на свете не узнает Сложно как картину написать. Часто в краски попадают слёзы, Кровь бывает капает на кисть... Никогда мы с вами не узнаем, Сколько же натянуто холстов. Можно только смело догадаться, Какова цена таких картин, Вдохновение - оплата за мнговенье, А возможно - одиночество и смерть... Поклоняется художник Богу, Но бывает так, что нет любви И художник вынужден укрыться В мире грёз и красок и штрихов, Он уходит в мир эллюзий, Кажется он странным для толпы, А ведь мало кто на свете знает, Умер он, для Бога он живёт. Потому что может не сложилось, Не семьи, ни Музы рядом нет, Но как миссия его - его картины Держат здесь и радуют наш глаз...
Прости любимая, прощай. Я завязавший алкоголик, Но мне подлил текилу в чай Мужик, подсевший к нам за столик. Я пью и мне все веселей. Вхожу глотками в память тела. Прости, о прошлом не жалей, А впереди уже стемнело.
Ребенка милого рожденье Приветствует мой запоздалый стих. Да будет с ним благословенье Всех ангелов небесных и земных! Да будет он отца достоин, Как мать его, прекрасен и любим; Да будет дух его спокоен И в правде тверд, как божий херувим. Пускай не знает он до срока Ни мук любви, ни славы жадных дум; Пускай глядит он без упрека На ложный блеск и ложный мира шум; Пускай не ищет он причины Чужим страстям и радостям своим, И выйдет он из светской тины Душою бел и сердцем невредим!
Давай помолчим, мы так долго не виделись. Какие прекрасные сумерки выдались! И все позабылось, что помнить не хочется: Обиды твои и мое одиночество.
Душа моя, как холостяцкая комната: Ни взглядов твоих в ней, ни детского гомона. Завалена книгами площадь жилищная, Как сердце - словами, теперь уже лишними.
Ах, эти слова, будто листья опавшие, И слезы - на целую жизнь опоздавшие! Не плачь! У нас встреча с тобой, а не проводы. Мы снова сегодня наивны и молоды.
Давай помолчим, мы так долго не виделись. Какие прекрасные сумерки выдались!
Северяне вам наврали о свирепости февральей: про метели, про заносы, про мороз розовоносый. Солнце жжет Краснодар, словно щек краснота. Красота! Вымыл все февраль и вымел — не февраль, а прачка, и гуляет мостовыми разная собачка. Подпрыгивают фоксы — показывают фокусы. Кроме лапок, вся, как вакса, низко пузом стелется, волочит вразвалку такса длинненькое тельце. Бегут, трусят дворняжечки — мохнатенькие ляжечки. Лайка лает, взвивши нос, на прохожих Ванечек; пес такой уже не пес, это — одуванчик. Легаши, сетера́, мопсики, этцетера́. Даже если пара луж, в лужах сотня солнц юли́тся. Это ж не собачья глушь, а собачкина столица.
Оставлю и я свой, один из любимых: Роберт Грейвз. Дьявольский совет сочинителю
Иной кричит, мол, что в рассказе ложь, Когда чуть-чуть для точности приврешь. Будь глух к нему, послушай мой совет: В дотошной правде правды жизни нет. Что мы откроем, если назовем Любовь — любовью, а добро — добром? Глубоких истин подлинный творец Поступит так, как поступает лжец (Лжец по призванью, а не те лгуны, Что полуправдой заворожены): Склонясь к обрывкам, клочьям, лоскутам, Разбросанным по жизни тут и там, Простор воображаемой земли Случайными телами заселены, Мелькавшими, как тени, мимо глаз У винных стоек и вокзальных касс; Отправь их в путь, который будет им И самому тебе необъясним. Пускай повиснет, в воздухе кружась, Причин и следствий призрачная связь — Тогда-то оживет в твоей стряпне Картина мира, верная вполне.
1938 перевёл Николай Голь
The Devil’s Advice to Story-Tellers
Lest men suspect your tale to be untrue, Keep probability — some say — in view. But my advice to story-tellers is: Weigh out no gross of probabilities, Nor yet make diligent transcriptions of Known instances of virtue, crime or love. To forge a picture that will pass for true, Do conscientiously what liars do — Born liars, not the lesser sort that raid The mouths of others for their stock-in-trade: Assemble, first, all casual bits and scraps That may shake down into a world perhaps; People this world, by chance created so, With random persons whom you do not know — The teashop sort, or travelers in a train Seen once, guessed idly at, not seen again; Let the erratic course they steer surprise Their own and your own and your readers’ eyes; Sigh then, or frown, but leave (as in despair) Motive and end and moral in the air; Nice contradiction between fact and fact Will make the whole read human and exact.
Поезд катится, катится с ветерком, с ветерком… 1958
Этот пейзаж пробегающий, падающий и взмывающий, со свету в сумрак ныряющий и возникающий снова то подорожником-мятою, то шелестящей цитатою в книге, страницы теряющей и обнажающей Слово.
Воздух восторга и скорости, зайцем ли едешь на поезде в поезде дальнего следования и - предъявите билет! Где корешки, где попутчики? поиспарились голубчики. Где она, точка последняя, вспять отшатнувшийся свет?
Сколько же минуло-кануло, смотришь на жизнь свою заново: ты ли с приподнятым воротом на сквозняке прикурить пробуешь, моль канцелярская? что там проносится, лязгая? буксы горят или что-то там? Баста. Пожалте сходить.
Ни фонаря. Что за станция? Раньше бы мог догадаться я. Место глухое, ничейное. Вот мы с тобой и одни, глупая жизнь ненаглядная. Вот оно, наше неладное. Что там, огни ли вечерние, волчьи ли пышут огни?
* * *
Этот город деревянный на реке словно палец безымянный на руке; пусть в поречье каждый взгорок мне знаком как пять пальцев, – а колечко на одном!
Эко чудо – пахнет лесом тротуар, пахнет тесом палисадник и амбар; на болотах, где не выстоит гранит, деревянное отечество стоит.
И представишь: так же сложится судьба, как из бревен деревянная изба; год по году – не пером, так топором – вот и стены, вот и ставни, вот и дом.
Стой-постой, да слушай стужу из окон, да поленья знай подбрасывай в огонь; ну а окна запотеют от тепла – слава Богу! Лишь бы крыша не текла!
Кто ты? - Кормщик корабля. Где корабль твой? - Вся Земля. Верный руль твой? - В сердце, здесь. Сине море? - Разум весь. Весь? Добро и рядом Зло? Сильно каждое весло. Пристань? - Сон. Маяк? - Мечта. Достиженье? - Полнота. Половодье, а затем? Ширь пустынь - услада всем. Сладость, сон, а наяву? В безоглядности - плыву.
Ах, как по улице Майорова по сторонам глазеют боровы, Чего там здорово - не здорово, а всё ж заветный Петроград. И видят хромовые бороды, что в магазинах на Майорова, Что на витринах на Майорова бельишко выстроилось в ряд.
А на витрине пояс грация, а на витрине комбинация, И небо, небо Петроградское стоит над нашей головой. А на витрине облигации, менты и прочие х*рнации, И небо, небо Петроградское в них отразилось сединой.
А впереди, чуть-чуть печальная, идёт слегка провинциальная, Идёт мадонна нелояльная, идёт, качая головой. Заштопай, дева, пояс грацию, заштопай, дева, комбинацию, Заштопай небо Петроградское Адмиралтейскою иглой.
Мадонна может быть и замужем, но как небрежно и как набожно Скользит по жесткой лунной набрежной, скользит, качая головой. Здесь патриоты и Радищевы, а там Романовская нищая, В Неве купаются Радищевы, а здесь деньга течет рекой.
(Царица может быть и замужем, но так небрежно и так набожно Скользит по жесткой жадной набрежной, не замечая мостовой. И в этом медленном скольжении, и в остановках, и движении Ни пол намека на сближение, ни поворота головой.
Прощаясь с набережной Зимнего и глядя с берега бензинного На колизеи магазинные над петропавловской рудой. Она минует бакалейную, ее уносит население Туда, где небо юбилейное почти сливается с водой.)
Идёт по набережной Зимнего и смотрит с берега невинного На Петропавловскую смирную, что возвышается горой. Хоть по карману пояс грация, хоть по карману комбинация, Но за мадонну Петроградскую тебе ручаюсь головой.
Ах, как по улице Майорова по сторонам глазеют боровы, Чего там здорово - не здорово, а всё ж заветный Петроград. И видят хромовые бороды, что в магазинах на Майорова, Что на витринах на Майорова бельишко выстроилось в ряд.
В скобках - авторский текст Вадима Певзнера (судя по фамилии - еврей)
Боже, как хочется жить!.. Даже малым мышонком Жил бы я век и слезами кропил свою норку И разрывал на груди от восторга свою рубашонку, И осторожно жевал прошлогоднюю корку.
Боже, как хочется жить даже жалкой букашкой! Может, забытое солнце букашкой зовется? Нет у букашки рубашки, душа нараспашку, Солнце горит и букашка садится на солнце.
Боже, роди не букашкой - роди меня мошкой! Как бы мне мошкою вольно в просторе леталось! Дай погулять мне по свету еще хоть немножко, Дай погулять мне по свету хоть самую малость.
Боже, когда уж не мошкою, - блошкою, тлёю Божьего мира хочу я чуть слышно касаться, Чтоб никогда не расстаться с родимой землею, С домом зеленым моим никогда не расстаться...
О, если ты покоен, не растерян, Когда теряют головы вокруг, И если ты себе остался верен, Когда в тебя не верит лучший друг, И если ждать умеешь без волненья, Не станешь ложью отвечать на ложь, Не будешь злобен, став для всех мишенью, Но и святым себя не назовешь,
И если ты своей владеешь страстью, А не тобою властвует она, И будешь тверд в удаче и в несчастье, Которым, в сущности, цена одна, И если ты готов к тому, что слово Твое в ловушку превращает плут, И, потерпев крушенье, можешь снова - Без прежних сил - возобновить свой труд,
И если ты способен все, что стало Тебе привычным, выложить на стол, Все проиграть и вновь начать сначала, Не пожалев того, что приобрел, И если можешь сердце, нервы, жилы Так завести, чтобы вперед нестись, Когда с годами изменяют силы И только воля говорит: "Держись!" -
И если можешь быть в толпе собою, При короле с народом связь хранить И, уважая мнение любое, Главы перед молвою не клонить, И если будешь мерить расстоянье Секундами, пускаясь в дальний бег, - Земля - твое, мой мальчик, достоянье! И более того, ты - человек!
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
