Оставлю и я свой, один из любимых: Роберт Грейвз. Дьявольский совет сочинителю
Иной кричит, мол, что в рассказе ложь, Когда чуть-чуть для точности приврешь. Будь глух к нему, послушай мой совет: В дотошной правде правды жизни нет. Что мы откроем, если назовем Любовь — любовью, а добро — добром? Глубоких истин подлинный творец Поступит так, как поступает лжец (Лжец по призванью, а не те лгуны, Что полуправдой заворожены): Склонясь к обрывкам, клочьям, лоскутам, Разбросанным по жизни тут и там, Простор воображаемой земли Случайными телами заселены, Мелькавшими, как тени, мимо глаз У винных стоек и вокзальных касс; Отправь их в путь, который будет им И самому тебе необъясним. Пускай повиснет, в воздухе кружась, Причин и следствий призрачная связь — Тогда-то оживет в твоей стряпне Картина мира, верная вполне.
1938 перевёл Николай Голь
The Devil’s Advice to Story-Tellers
Lest men suspect your tale to be untrue, Keep probability — some say — in view. But my advice to story-tellers is: Weigh out no gross of probabilities, Nor yet make diligent transcriptions of Known instances of virtue, crime or love. To forge a picture that will pass for true, Do conscientiously what liars do — Born liars, not the lesser sort that raid The mouths of others for their stock-in-trade: Assemble, first, all casual bits and scraps That may shake down into a world perhaps; People this world, by chance created so, With random persons whom you do not know — The teashop sort, or travelers in a train Seen once, guessed idly at, not seen again; Let the erratic course they steer surprise Their own and your own and your readers’ eyes; Sigh then, or frown, but leave (as in despair) Motive and end and moral in the air; Nice contradiction between fact and fact Will make the whole read human and exact.
Поезд катится, катится с ветерком, с ветерком… 1958
Этот пейзаж пробегающий, падающий и взмывающий, со свету в сумрак ныряющий и возникающий снова то подорожником-мятою, то шелестящей цитатою в книге, страницы теряющей и обнажающей Слово.
Воздух восторга и скорости, зайцем ли едешь на поезде в поезде дальнего следования и - предъявите билет! Где корешки, где попутчики? поиспарились голубчики. Где она, точка последняя, вспять отшатнувшийся свет?
Сколько же минуло-кануло, смотришь на жизнь свою заново: ты ли с приподнятым воротом на сквозняке прикурить пробуешь, моль канцелярская? что там проносится, лязгая? буксы горят или что-то там? Баста. Пожалте сходить.
Ни фонаря. Что за станция? Раньше бы мог догадаться я. Место глухое, ничейное. Вот мы с тобой и одни, глупая жизнь ненаглядная. Вот оно, наше неладное. Что там, огни ли вечерние, волчьи ли пышут огни?
* * *
Этот город деревянный на реке словно палец безымянный на руке; пусть в поречье каждый взгорок мне знаком как пять пальцев, – а колечко на одном!
Эко чудо – пахнет лесом тротуар, пахнет тесом палисадник и амбар; на болотах, где не выстоит гранит, деревянное отечество стоит.
И представишь: так же сложится судьба, как из бревен деревянная изба; год по году – не пером, так топором – вот и стены, вот и ставни, вот и дом.
Стой-постой, да слушай стужу из окон, да поленья знай подбрасывай в огонь; ну а окна запотеют от тепла – слава Богу! Лишь бы крыша не текла!
Кто ты? - Кормщик корабля. Где корабль твой? - Вся Земля. Верный руль твой? - В сердце, здесь. Сине море? - Разум весь. Весь? Добро и рядом Зло? Сильно каждое весло. Пристань? - Сон. Маяк? - Мечта. Достиженье? - Полнота. Половодье, а затем? Ширь пустынь - услада всем. Сладость, сон, а наяву? В безоглядности - плыву.
Ах, как по улице Майорова по сторонам глазеют боровы, Чего там здорово - не здорово, а всё ж заветный Петроград. И видят хромовые бороды, что в магазинах на Майорова, Что на витринах на Майорова бельишко выстроилось в ряд.
А на витрине пояс грация, а на витрине комбинация, И небо, небо Петроградское стоит над нашей головой. А на витрине облигации, менты и прочие х*рнации, И небо, небо Петроградское в них отразилось сединой.
А впереди, чуть-чуть печальная, идёт слегка провинциальная, Идёт мадонна нелояльная, идёт, качая головой. Заштопай, дева, пояс грацию, заштопай, дева, комбинацию, Заштопай небо Петроградское Адмиралтейскою иглой.
Мадонна может быть и замужем, но как небрежно и как набожно Скользит по жесткой лунной набрежной, скользит, качая головой. Здесь патриоты и Радищевы, а там Романовская нищая, В Неве купаются Радищевы, а здесь деньга течет рекой.
(Царица может быть и замужем, но так небрежно и так набожно Скользит по жесткой жадной набрежной, не замечая мостовой. И в этом медленном скольжении, и в остановках, и движении Ни пол намека на сближение, ни поворота головой.
Прощаясь с набережной Зимнего и глядя с берега бензинного На колизеи магазинные над петропавловской рудой. Она минует бакалейную, ее уносит население Туда, где небо юбилейное почти сливается с водой.)
Идёт по набережной Зимнего и смотрит с берега невинного На Петропавловскую смирную, что возвышается горой. Хоть по карману пояс грация, хоть по карману комбинация, Но за мадонну Петроградскую тебе ручаюсь головой.
Ах, как по улице Майорова по сторонам глазеют боровы, Чего там здорово - не здорово, а всё ж заветный Петроград. И видят хромовые бороды, что в магазинах на Майорова, Что на витринах на Майорова бельишко выстроилось в ряд.
В скобках - авторский текст Вадима Певзнера (судя по фамилии - еврей)
Боже, как хочется жить!.. Даже малым мышонком Жил бы я век и слезами кропил свою норку И разрывал на груди от восторга свою рубашонку, И осторожно жевал прошлогоднюю корку.
Боже, как хочется жить даже жалкой букашкой! Может, забытое солнце букашкой зовется? Нет у букашки рубашки, душа нараспашку, Солнце горит и букашка садится на солнце.
Боже, роди не букашкой - роди меня мошкой! Как бы мне мошкою вольно в просторе леталось! Дай погулять мне по свету еще хоть немножко, Дай погулять мне по свету хоть самую малость.
Боже, когда уж не мошкою, - блошкою, тлёю Божьего мира хочу я чуть слышно касаться, Чтоб никогда не расстаться с родимой землею, С домом зеленым моим никогда не расстаться...
О, если ты покоен, не растерян, Когда теряют головы вокруг, И если ты себе остался верен, Когда в тебя не верит лучший друг, И если ждать умеешь без волненья, Не станешь ложью отвечать на ложь, Не будешь злобен, став для всех мишенью, Но и святым себя не назовешь,
И если ты своей владеешь страстью, А не тобою властвует она, И будешь тверд в удаче и в несчастье, Которым, в сущности, цена одна, И если ты готов к тому, что слово Твое в ловушку превращает плут, И, потерпев крушенье, можешь снова - Без прежних сил - возобновить свой труд,
И если ты способен все, что стало Тебе привычным, выложить на стол, Все проиграть и вновь начать сначала, Не пожалев того, что приобрел, И если можешь сердце, нервы, жилы Так завести, чтобы вперед нестись, Когда с годами изменяют силы И только воля говорит: "Держись!" -
И если можешь быть в толпе собою, При короле с народом связь хранить И, уважая мнение любое, Главы перед молвою не клонить, И если будешь мерить расстоянье Секундами, пускаясь в дальний бег, - Земля - твое, мой мальчик, достоянье! И более того, ты - человек!
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
