Для меня есть Достоевский, Толстой и есть другие пейсатели. Дочитал недавно, так называемый бестселлер 21 века "Бегущий за ветром". Говно говном сюжет уже на 10 странице понятен не знаю за что его так любят.
Добрый день. Разрешите присоединиться. «По восходящей»… № 1 «Зазвонили к утрени. Федор сдал сапоги, получил деньги и пошел в церковь.
По улице взад и вперед сновали кареты и сани с медвежьими полостями. По тротуару вместе с простым народом шли купцы, барыни, офицеры... Но Федор уж не завидовал и не роптал на свою судьбу. Теперь ему казалось, что богатым и бедным одинаково дурно. Одни имеют возможность ездить в карете, а другие — петь во всё горло песни и играть на гармонике, а в общем всех ждет одно и то же, одна могила, и в жизни нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души». Чехов «Сапожник и нечистая сила». № 2 «Альфонс был грузным, спокойным человеком. Выдающиеся скулы. Маленькие глаза. Закатанные рукава рубашки. Руки как у гориллы. Он сам выполнял функции вышибалы и выставлял из своего заведения всякого, кто был ему не по вкусу, даже членов спортивного союза «Верность родине». Для особенно трудных гостей он держал под стойкой молоток. Пивная была расположена удобно – совсем рядом с больницей, и он экономил таким образом на транспортных расходах. Волосатой лапой Альфонс провел по светлому еловому столу. – Пива? – спросил он. – Водки и чего-нибудь на закуску, – сказал я. – А даме? – спросил Альфонс. – И дама желает водки, – сказала Патриция Хольман. – Крепко, крепко, – заметил Альфонс. – Могу предложить свиные отбивные с кислой капустой. – Сам заколол свинью? – спросил я. – А как же! – Но даме, вероятно, хочется, что-нибудь полегче. – Это вы несерьезно говорите, – возразил Альфонс. – Посмотрели бы сперва мои отбивные. Он попросил кельнера показать нам порцию. – Замечательная была свинья, – сказал он. – Медалистка. Два первых приза. – Ну, тогда, конечно, устоять невозможно! – воскликнула Патриция Хольман. Ее уверенный тон удивил меня, – можно было подумать, что она годами посещала этот кабак. Альфонс подмигнул: – Значит, две порции? Она кивнула. – Хорошо! Пойду и выберу сам. Он отправился на кухню. – Вижу, я напрасно опасался, что вам здесь не понравится, – сказал я. – Вы мгновенно покорили Альфонса. Сам пошел выбирать отбивные! Обычно он это делает только для завсегдатаев. Альфонс вернулся: – Добавил вам еще свежей колбасы. – Неплохая идея, – сказал я. Альфонс доброжелательно посмотрел на нас. Принесли водку. Три рюмки. Одну для Альфонса. – Что ж, давайте чокнемся, – сказал он. – Пусть наши дети заимеют богатых родителей. Мы залпом опрокинули рюмки. Патриция тоже выпила водку одним духом. – Крепко, крепко, – сказал Альфонс и зашаркал к твоей стойке. – Нравится вам водка? – спросил я. Она поежилась: – Немного крепка. Но не могла же я оскандалиться перед Альфонсом. Отбивные были что надо. Я съел две большие порции, и Патриция тоже ела с аппетитом, которого я в ней не подозревал. Мне очень нравилась ее простая и непринужденная манера держаться. Без всякого жеманства она снова чокнулась с Альфонсом и выпила вторую рюмку. Он незаметно подмигнул мне, – дескать, правильная девушка. А Альфонс был знаток. Не то чтобы он разбирался в красоте или культуре человека, он умел верно определить его сущность. – Если вам повезет, вы сейчас узнаете главную слабость Альфонса, – сказал я. – Вот это было бы интересно, – ответила она. – Похоже, что у него нет слабостей. – Есть! – Я указал на столик возле стойки. – Вот… – Что? Патефон? – Нет, не патефон. Его слабость – хоровое пение! Никаких танцев, никакой классической музыки – только хоры: мужские, смешанные. Видите, сколько пластинок? Все сплошные хоры. Смотрите, вот он опять идет к нам. – Вкусно? – спросил Альфонс. – Как дома у мамы, – ответил я. – И даме понравилось? – В жизни не ела таких отбивных, – смело заявила дама. Альфонс удовлетворенно кивнул: – Сыграю вам сейчас новую пластинку. Вот удивитесь! Он подошел к патефону. Послышалось шипение иглы, и зал огласился звуками могучего мужского хора. Мощные голоса исполняли «Лесное молчание». Это было чертовски громкое молчание. С первого же такта все умолкли. Альфонс мог стать опасным, если кто-нибудь не выказывал благоговения перед его хорами. Он стоял у стойки, упираясь в нее своими волосатыми руками. Музыка преображала его лицо. Он становился мечтательным – насколько может быть мечтательной горилла. Хоровое пение производило на него неописуемое впечатление. Слушая, он становился кротким, как новорожденная лань. Если в разгар какой-нибудь потасовки вдруг раздавались звуки мужского хора, Альфонс, как по мановению волшебной палочки, переставал драться, вслушивался и сразу же готов был идти на мировую. Прежде, когда он был более вспыльчив, жена постоянно держала наготове его любимые пластинки. Если дело принимало опасный оборот и он выходил из-за стойки с молотком в руке, супруга быстро ставила мембрану с иглой на пластинку. Услышав пение, Альфонс успокаивался, и рука с молотком опускалась. Теперь в этом уж не было такой надобности, – Альфонс постарел, и страсти его поостыли, а жена его умерла. Ее портрет, подаренный Фердинандом Грау, который имел здесь за это даровой стол, висел на
Ее портрет, подаренный Фердинандом Грау, который имел здесь за это даровой стол, висел над стойкой. Пластинка кончилась. Альфонс подошел к нам. – Чудесно, – сказал я. – Особенно первый тенор, – добавила Патриция Хольман. – Правильно, – заметил Альфонс, впервые оживившись, – вы в этом понимаете толк! Первый тенор – высокий класс! Мы простились с ним. – Привет Готтфриду, – сказал он. – Пусть как-нибудь покажется.» Эрих Мария Ремарк «Три товарища». № 3 «Я остановилась у невысокого забора, чтобы потешить свой взор нелепым строением. Смолка немедленно заинтересовалась декоративным вьюнком, причудливой вязью оплетшим штакетины, но дальше обнюхивания пока не шла.
Не прошло и минуты, как мы с лошадкой были оглушены диким ревом, издаваемым неким толстым, лысым, на редкость неприятным типом в долгополом кафтане и домашних тапочках, выскочившим из дома, как сторожевой кобель.
– Пшла прочь, бродяжка! – кричал он на бегу, брызгая слюной. – Я кому сказал? Проваливай! Неча тут шастать, воровское отродье!
Расставив ноги пошире, Смолка изо всех сил дернула зубами зеленую плеть. Забор пошатнулся от мощного рывка. Нахальный тип отпрянул от забора как ужаленный, словно опасаясь, что тот рухнет ему на грудь.
– Немедленно прекратите это безобразие! – заголосил он пуще прежнего, потрясая судорожно стиснутыми кулаками.
Я натянула поводья, не столько ошарашенная психической атакой заборовладельца, сколько опасаясь за желудок кобылы – по сопротивляемости ее зубам вьюнок мог соперничать с ременной плетью.
– Убирайся вон, пока я дворню не кликнул! – сорвался на дискант неприятный тип.
– Зовите! – Я восприняла эту идею с неподдельным энтузиазмом. – Э-ге-гей, люди!
На мой зов из разросшихся кустов сирени, закрывавших вход в хоромы, вынырнули два дюжих селянина, рыжий и чернявый, вовсю изображающие преданных защитников хозяйского добра.
– Скажите, пожалуйста, чей это дом? – вежливо спросила я, не давая им опомниться.
– Ну дык… эта… господина нашего… – после короткого замешательства ответил рыжий. – Да вот они собственной персоной перед вами обретаются, Лукомир Добронрав их кличут!
– А я ведьма, – кокетливо представилась я. – Знаете, это такие вредные и злобные создания, что наводят порчу, воруют детей, превращают добропорядочных граждан в жаб и травят конями чужие заборы. Добронрав, говорите? Не похоже. Но все равно, очень, очень приятно познакомиться…» «Ведьмины байки» Ольга Громыко.
Читать люблю, а по роду профессии, жизнь без книг представляю слабо. Хотя совсем недавно написала одну умную статью о скором вытеснении новыми технологиями книг. Понимаю, что перед этими самыми технологиями устоять тяжело, но бывают у меня моменты в жизни, когда бывает просто необходимо полистать бумажные страницы. Ощутить их на "вкус", если можно так сказать. Бывает классику, а по настроению фантастику или фентези. Тут ключевое слово настроение.
:=)) Полностью с Вами согласна. Клей, типографская краска. Запах книги восхитителен. Думаю, что всегда найдутся люди, предпочитающие бумажную книгу электронной. Но даже это не главное - не важно какие книги будут читать наши дети и внуки, главное чтобы они будут читать.
Когда был мелкий, то читал, много всего читал... и классиков, и фантастику, и науч. лит-ру (до 16 лет увлекался радиотехникой) и газеты читал и журналы... Сейчас почти ничего не читаю, как-то времени не хватает читать, я даже здесь статьи пишу редко. Все бытовые вопросы, да работа оффлайн. Хотя, если я и беру в руки книгу, то это в большинстве случаев или научная книга или туалетное чтиво (валяется в уборной вечно кипа глянцевых журналов и желтых газет). Печаль, я знаю, что так нельзя, но что поделаешь, издержки современной жизни.
п. с. Тешусь надеждой, что хотя бы в юности успел неплохой объем прочитать.
Для меня этот вопрос сродни "любите ли вы дышать". Начала в три с половиной года, с тех пор не останавливаюсь. А это скоро уже сорок годков будет. Особенно порадовало развитие гаджетов - уже почти десять лет читаю с телефона. В пробках, очередях, на светофорах.Вечером три часа на ночь - за положняк.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
