А это писал человек, которого точно все знают (поет). Хотелось бы вообще весь очерк процитировать, но ...
Свет иногда бывает страшен. Море огня с Бродвея освещает в Нью-Йорке толпы продажных и беспринципных журналистов. У нас таких и на порог не пускают, несмотря на то что мы живем чуть ли не при керосиновых лампах, а зачастую и совсем без огня.
Сила железобетона, громада зданий стеснили мозг американца и сузили его зрение. Нравы американцев напоминают незабвенной гоголевской памяти нравы Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича.
Как у последних не было города лучше Полтавы, так и у первых нет лучше и культурней страны, чем Америка.
— Слушайте, — говорил мне один американец, — я знаю Европу. Не спорьте со мною. Я изъездил Италию и Грецию. Я видел Парфенон. Но все это для меня не ново. Знаете ли вы, что в штате Теннесси у нас есть Парфенон гораздо новей и лучше?
От таких слов и смеяться и плакать хочется. Эти слова замечательно характеризуют Америку во всем, что составляет ее культуру внутреннюю. Европа курит и бросает, Америка подбирает окурки, но из этих окурков растет что-то грандиозное.
Ночью он спал плохо, а в три часа проснулся окончательно. Ему показалось, что у него жар, так ему хотелось закурить. Он спустился в кабинет, открыл верхний ящик стола, как завороженный уставился на коробку с сигаретами и облизнул губы. Постоянная слежка в течение первого месяца, сказал Донатти. В течение последующих двух месяцев за ним будут следить по восемнадцать часов в сутки. Четвертый месяц (именно тогда большинство клиентов закуривают) снова двадцать четыре часа в сутки. Затем до конца года по двенадцать часов в сутки. Потом? До конца его жизни слежка будет возобновляться.
Я вбежал в кухню. Бабушка открыла сумку, заглянула в нее и сказала: — Будь ты проклят со своим мороженым, сволочь ненавистная… Я тоже заглянул в сумку, увидел там большую белую лужу и заплакал. Вечером вернувшийся с рыбалки дедушка открыл дверь своим ключом, тихо вошел в квартиру и, довольный, поставил на пол садок с тремя лещами. Из кухни доносились крики. Дедушка прислушался. — … все документы размокли, все деньги! На полчасика! Вот же тварь избалованная! Сашенька то хочет, Сашенька это хочет! По Сашеньке могила плачет, а ему все неймется. Я твои анализы видела, кладбище — вот твой парк! — Что такое, Нина? — спросил дедушка из коридора. — Пошел знаешь куда! Дедушка закрыл дверь, сбросил с плеча рюкзак и, не раздеваясь, лег на диван лицом в подушку.
Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощренные похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова.<...> Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали. Они хотели бы превратить весь народ в сентиментальных людишек, онанистов псевдокультуры типа святого Алоиса. Монах Евстахий в своей книге рассказывает, что когда святой Алоис услышал, как один человек с шумом выпустил газы, он ударился в слезы и только молитва его успокоила.
"Суббота. Сердце у меня все еще колотится. Я все еще извиваюсь и тихонько мычу от вспоминаемой неловкости.
Вид со спины. Полоска золотистой кожи между белой майкой и белыми трусиками. Перегнувшись через подоконник, она обрывает машинально листья с тополя, доходящего до окна, увлеченная стремительной беседой с мальчиком, разносящим газеты (кажется, Кеннет Найт), который стоит внизу, только что опустив свернутый "Рамздэль Джорнал" звучным, точно рассчитанным швырком на ступень нашего крыльца. Я начал к ней подкрадываться "искалеченной караморой", как выражаются пантомимисты."
Погружаясь на дно, он с грустью подумал о своей красавице. Не видать ему больше милой плясуньи! Но тут он вспомнил старую солдатскую песню: Шагай вперед, всегда вперед! Тебя за гробом слава ждет!..- и приготовился с честью встретить смерть в страшной пучине. Однако случилось, совсем другое.
- Предположим, так. Начало: жара, и я иду, и вот мальчишка. Прыгает. Беспризорный. И вдруг выходит из-за угла заведующий детдомом. Светлая личность. Описать его. Ну, предположим такой: молодой, голубые глаза. Бритый? Ну, скажем бритый. Или с маленькой бородкой. Баритон. И говорит: Мальчик , мальчик. - А что дальше? Мальчик, мальчик, ах, мальчик, мальчик... "И в фартуке", - вдруг сказали тяжелые мозги под фуражкой. "Кто в фартуке?"- спросил я у мозгов удивленно. - "Да этот, твой детдом". "Дураки" - ответил я мозгам. "Ты сам дурак, бесталанный" - ответили мне мозги, - посмотрим что ты будешь жрать сегодня, если ты сей же час не сочинишь рассказ. Графоман!"
Ой, а я не в состоянии сказать, какая вещь любимая:) Люблю все:))) Получается так — читаю и говорю себе: «это любимая». Беру следующую, читаю... и говорю то же самое:D
Да, любимую вещь сложно выбрать у гениального писателя. Этот рассказ Булгакова для меня самый смешной. Так точнее. В который раз перечитываю, а все равно хихикаю.
Genialnao_O, здравствуйте. Может и ошибаюсь, но мне кажется, что вы сможете мне помочь. Знаете ли вы какого ни будь автора, который работает с Ирадорой? Она с 24-го не выходит в Адвего, как то на душе не спокойно, может у кого-то из них есть информация.
- Но не можешь же ты лишить Джимми детствa. Он должен пройти через это. Ну и что, если его немножко поколотят или он сaм поколотит других. Это же мaльчишки! Они все тaковы. - Мне не нрaвятся тaкие мaльчишки. - Но ведь это сaмaя счaстливaя порa их детствa! - Чепухa. Когдa-то я с тоской и сожaлением вспоминaл о детстве. Но теперь я понимaю, что был просто-нaпросто сентиментaльным дурaком. Этот сумaсшедший визг и беготня, нaпоминaющие кошмaрный сон! А возврaщение домой, когдa ты весь пропитaн стрaхом! О, если бы я только мог уберечь Джимa от этого!
"Фалд быстро перешел к цифрам, расписывая, как силен был Lehman и как прочен его баланс. Он говорил, как они сокрушат тех, кто играет на понижение и загоняет акции Lehman в яму. Кто-то поднял руку. «Мы тебя услышали, Дик. Но разговоры — это одно. Действия громче слов. Когда ты собираешься купить миллион акций?» Фалд за словом в карман не полез: «Как только Кэти продаст что-нибудь из картин». Фалд говорил о своей жене Кэти Фалд, собиравшей коллекцию дорогих предметов искусства. Он шутил? Многие засомневались. Фалд не смеялся. Привычное хмурое выражение лица. Именно в этот миг некоторые присутствующие впервые всерьез подумали, что Lehman и вправду обречен. Казалось, их CEO утратил связь с реальностью.
Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать к себе в спальню обнаженных девственниц, но к тому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а твои глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
