Он втягивал ноздрями воздух, надеясь найти в нем хоть каплю обещающего жизнь запаха, запаха пера, шерсти, железа, — запаха еды.
Пахнуло слабо, но едко. Донеслось со стороны ельника неподалеку. Чувства — струной. Зверь шел тут недавно. Большой и сейчас безрогий. Старость и болезнь, воспаленная, изъеденная паразитами кожа и гной — сладкий аромат легкой добычи.
Остановился на сопке, напряженно вглядываясь вниз. След быстро сглаживался ледяным ветром, ерошившим густую шерсть на впалых боках. Но это след.
Призывный зов, молниеносный прыжок вниз, — и понеслась серая тень под сполохами северного сияния.
Ответили на разные голоса. Он услышал стаю и удвоил усилия. След взят… но и его почуяли — наст взрыт мощными копытами. Зверь уходит, выбирая мелкий подрастающий ельник. Тут мягче и ниже снег: приходится ломать небольшие деревья, но нет режущего ноги оледеневшего наста.
Старый
Старый действительно стар. Нет в лесу лося с большим количеством отростков на рогах по весне. Прошлая весна обошлась дорого. Любовный призыв вновь привел того молодого, с кем бились ежегодно. Молодой одиночка проигрывал битву всегда, но не в этот раз. У старого остались раны и не зажили до сих пор. Длинная рваная ссадина пачкала седеющий бок. Ей не хватало времени, чтобы зажить. Каждый раз она открывалась.
Больно. Трудно. Старый слышал стаю. Развернулся по ветру, и тот кинул в морду удушающий страхом волчий запах… Когда-то он был готов сражаться, едва учуяв его. Но теперь он слаб.
Теперь надежда лишь на инстинкт, и старый подчинился ему, не задумываясь. Инстинкт подстилает под ноги мягкий снег, инстинкт ведет легкими дорогами всю его долгую жизнь.
Ельник кончился.
Стая
Он знал, что настигает: старый лось всё ближе. Ельник кончился — под лапами жесткий наст. Февральский снег — стекло: ровная и прочная дорога для него и погибель для старого. Каждый его прыжок — провал. Наст режет бабки. Боль и кровь. Вот она, кровь: соленая, сладкая, терпкая… головокружительная.
Расстояние между ним и старым уже победное. Запахи азарта, страха, голода, жажды сплелись в тугой клубок — тяжелый, мутный, дикий… Осталось чуть-чуть.
Схватка
Сопка — сглаженная ледником гора. Обычно их склоны пологи, но не всегда. Внизу река, к ней ведет крутой склон с россыпью черных валунов. Попытка спуститься — смерть.
Смерть внизу. Смерть несется к нему волчьей стаей. Такое уже было, и он побеждал. Острые мощные копыта — страшное оружие. Смерть приближается. Серые тени скользят вокруг, прижимаясь к земле, готовые прыгнуть, едва отвлечешься. Нападение неизбежно.
Как болят изрезанные настом ноги. Кровь стекает, пропитывает снег вокруг. Пытаться спуститься к реке — умереть сразу. На таком склоне не удержаться: нет почвы, лишь покрытые льдом валуны — скользкие, круглые. По ним — только в черную холодную воду, откуда уже не выбраться никогда. Да и что делать у реки? Остается надеяться, что у него будет минута. Ему нужна эта минута. Старый остановился.
Волки. Они знают, что победили, и уже не торопятся. Зачем лишние раны? Старый пятится к краю обрыва, чтобы защитить спину. Волки медленно обходят с боков. Они дарят ему минуту.
Лось наклоняет комолую голову… Первый прыжок… Выстрел. Пуля срезает серую тень налету. Еще выстрел, еще, — стая в ужасе обращается в бегство.
Нога не находит опоры, и старик чуть не падает в пропасть, едва удержав равновесие в последний момент. Окровавленные ноги болят дико, дико дрожат руки, сжимающие ружье. Старый. Он действительно стар. Слишком все затянулось. Он едва не опоздал к обрыву, где оставил одежду и ружье. Он едва не свалился с этого обрыва. Старый посмотрел на убитого волка. Рыжие кудри смешались с кровью в причудливый орнамент. О боже…
Ты пашто, милок, пришел? Што, опять отросточек безвольно повис? Да ты не дуйся, садись… Я ж говорила тебе, ну не нужон ты ей, если время на твоих часиках не тикает. Полшестого – ништо для нормального мужика… Щас, щас… новое слово я тут выучила, ага, внучок приезжал, шурму всякую привозил, гадость, конечно редкая, куда лучше мухаморчиков на ночь пожевать. Ээээ, оп чем это я? А! Пока твоя сосиска и ее булочка не станут единым, как там? Ага, верно – хот-догом, не будет у тебя мужицкого щастя и любви в семье не будет…
Што я там тебе крайний раз говорила? Бил? Не понравилось? Странная женщина… В молоке купал? Поздно пришла, понятно, прокисло… Шампанского просила? Што-што? Жакузя? Ну ни знаю… Меня дед, покойный, как в молоко окунал, так я молодицей ему на шею бросалась! А тут… надо же… шампанское. Ну дура-дурой!
Да ладно, все одно с твоим подвядшим цветочком не оп чем и говорить. Дело делать пора. Записуй, милок.
Обряды для повышения мужской силы
А хде ж бамага? На чем писать буш? Што? Дихтофон... в штанах носишь? Мож то от него у тя все там подмерзло? Опять дуешься… Ладно уж, пиши дихтафоном…
Способ первый – замороченный
Берешь крапиву… тю, дурной! Зачем стегать-то?! Пиши уж, окаянный… три стебля крапивы замочить в луже четвергового дождя. Да следи, штоб червей там не было и прочей нечести. Ровно сутки должна крапива мокнуть, а потом - три цельных дня под палящим солнцем сохнуть. Дальше, голыми руками перетираешь в порошок… нет, не посыпать, не торопи меня, записуй! В порошочек добавляешь конопляных семян - половину ладошки. Туда же сыпешь горсть перетертого дуста и, для запаху - мяты три щепотки и, вконец, не на конец, а так, как говорю – вконец, стакан водки. Хорошо мешаешь, перетираешь, варишь на открытом огне в ночь, когда нет луны. Дальше – в бутыль и в холод. Теперь, каждое утро мазюкаешь энтой чудодейственной мазью свой подсохший хвостик, ага… вот теперь на конец, и, штоб труханы не перепачкать, мотаешь поверх стерильным бинтом, да, только стерильным, это важно! Вечером, твой благоухающий мятой друг, дай Бог, поднимется до без пятнадцати семь, а мож, и до двенадцати дотянет…
Способ второй – долгий
Три капли йоду, пять капель бриллиантового зеленого… понавыдумуют же ж, фиг выговоришь…, потом семь капель масла календулы. Перемешуешь, выливаешь в гранчак, добавляешь козьего молока, и одиннадцать дней настоюешь под супружеским ложем. Или что там у вас? Диван-книжка? Ага, под ним самым… На двенадцатый день выпиваешь перед тем, как залезть на жену. Этого запалу тебе должно до утра хватить. Тут, канешна, без побочных эффектов никак, но потерпишь, чего уж там, утречком на горшок сходишь, да смотри, не осрамись вночи.
Способ третий – самый легкий
Этот способ мне подсказал дохтор. Хороший такой дохтор, наш, сельский - людей лечит, у телочек роды берет, жеребцам помогает в энтом самом деле, што и у тебя… Так вот, рассказал он мне секрет про… щас, я даже записала: «про стимуляцию полового акта посредством массажа простаты». Ничо не понятно, но уразумела я одно, што если сильно хочется, но не можется, суешь себе помеж буханочек чей-то округлое, в меру длинноватое. Так сразу ж эрекция… да, много новых слов из-за вас, окаянных, пришлось выучить, ну што ж, прогресс… итить его за ногу!
Записал? Ну а если опять оказия приключится, бигом ко мне, будем дальше шаманить, книжки читать, мож ишо в интернете гляну. Так говорю ж, внук приезжал, вайфай теперь у меня. Так што, милок, ты это… по скайпу мож трезвонить во все колокола, больное место там к монитору приложить, а я заговор, по предварительной оплате, конешно ж, обязательно скажу. Да, и на жену уж больно охота глянуть, ты мне это… на мыло фотку скинь, или… как там ее фамилиё? Вконтакте пороюсь, надыбаю – лайкну, мож так вернем дуру твою? Ну што ты как дитя малое зыришь, не смотри, что бабка в глуши живет, сигнал тут нормальный, так што, я тапареча всегда на связи, надо мной значок он-лайн, аки нимб.
Вечереет, собираться табе пора в дорогу дальнюю. Не забувай главного, хочешь, штоб жена любила да кормила? То ж когда ей ласки хочется – погладь, в праздник – букетик, в будень – цвяточек, там ущипни, тут щекотни – глядишь, и растанет… Но, коли заслужила – стукни, шлепни, трошки прихлопни, женщина место знать должна. Там глядишь и зауважает, а от энтого самого уважения и отросточек твой улыбаться начнет, потянется-то к солнышку стебелек…
Ну, иди милок, с Богом! Ага, во всемирной паутине не бабку Агафью ищи, а Изабеллу целительницу-искусительницу, на аватарке я в купальнике среди осенней листвы губки уточкой сложила… ну бувай… скатертью дорога…
felis_serval, простите что не выполнила ваш заказ. Честное слово, было много работы. А то, что требовалось вам, - развлекуха чистой воды. Я все-таки надеюсь, что вы знакомы с моим стилем (мы с вами работали в рамках ПЗ) и не думаю, что вы бы нашли в моей работе что-то новое). Все тексты мне понравились. Что-то больше, что-то меньше, но однозначно, у авторов, которых вы здесь представили, есть копирайтерские способности) ИМХО!)
)) ну, а как иначе) для тех, кому интересен мой стиль, могу выложить свои стихи и прозу) да и позиция по поводу "удержания" парня всякими заговорами мне чужда) я бы развернулась в теме, как забыть того, кто тебя не достоин, как простить, как жить дальше... как быть счастливой, даже если у тебя нет рядом любимого человека.. что-то типа я тебя не держу ни словом, ни взглядом, ты свободен, как ветер, лети в облака, я тебя не поила ни медом, ни ядом, ты иди, если надо, ведь, правда, надо? "ну ладно, пока..."
улетай, уходи, убегай, если хочешь, я тебя не держала и не держу... зачеркни и забудь наши дни и ночи, помоги ему, Отче, а я ... провожу...
я тебя не держу, ты - свободен, как птица, словно ветер, свободен, не мой и ничей... только если вдруг крыльям твоим не раскрыться без меня и сердцу биться больней я желаю тебе ко мне возвратиться
до тебя не жила... цвела - пустоцветом и пустозвуком под подолом прятала руки и искала свои слова...
до тебя не жила... ждала - ворожила по книгам Вуду - кто придет за мной и откуда? и жила только верой в чудо...
до тебя не жила брала... то, что жизнь предложить мне могла, без тебя не жила...выживала... я тебе не искала...ждала...
*** ошибалась и снова ждала... жизнь давала мне все, что могла, только мне было этого мало... я молилась, и даже гадала... и ждала тебя...очень ждала... И когда все на место встало, Я тебя наконец обрела... ***
Меня опять угостили кофе, Это автор загнанного лося номер 1, без апгрейда. Написала - ну а что, надо поучаствовать на равных) И прислала свой текст в качестве угощения.
День клонился к вечеру, когда в дверь как-то неуверенно постучали. - Иду-иду! – откликнулась Марфа. С сожалением отодвинула недопитую чашку чая, поднялась и пошла открывать. За дверью, на крылечке, переминалась девушка лет восемнадцати. - Здравствуйте, бабушка! – робея, тихо поздоровалась она. - Здравствуй! – Марфа внимательно осмотрела пришедшую – обычная девушка, чуть худощавая, с «по-городскому» постриженными волосами; одета в голубенький ситцевый сарафанчик и, по вечерней прохладе, легкую светлую кофточку. В руках девушка держала свернутый пакет. - Мне посоветовали к Вам обратиться… - Девушка прятала глаза и нервно теребила в руках сверток. - Да ты заходь, дочка, заходь! - Посторонилась Марфа, впуская позднюю гостью. – Нечего на пороге разговоры разговаривать. Проходи в горницу. Девушка вошла и потерянно остановилась посреди комнаты. - Как звать-то тебя? – поплотнее притворив дверь и накинув клямку, вошла следом хозяйка. - Поля… Полина, то есть. - Ну рассказывай, Полюшка, с чем пришла к старухе? Что за печаль приключилась? Девушка не знала куда деть руки со свертком и не поднимала глаз… - Бабушка Марфа… Мне сказали… - голос Полины подрагивал. Казалось, она вот-вот заплачет… - Да ты присядь, дочка, присядь… В ногах правды нет. – Марфа подвинула гостье старый, с гнутой спинкой, выкрашенный коричневой краской стул. – Узелок свой от сюда ложи, на комод. - Спасибо! – гостья присела на край стула и приналась теребить бахрому скатерти, застилавшей стол. - Вот и ладненько! - Хозяйка поощрительно улыбнулась. – Рассказывай, Поля, - что за беда у тебя? - Понимаете, Марфа Степановна… Мне посоветовали… Подруга… - Налюбилась? Нагуляла? – перебила ее Марфа. – Дитя вытравить хочешь? - Ой!.. Что вы?.. Нет! – Полина испуганно прижала руки к груди. – Нет-нет! Я по другому… - Ага. Парень бросил? К другой ушел?.. - Он… Не сам… Она!.. – девушка уткнулась лицом в наконец-то занятые ладони, ссутулилась, и плечи ее затряслись… - Ну-ну… Не реви. – Марфа морщинистой коричневой ладонью погладила плачущую гостью по голове. – Женаты? Девушка отрицательно замотала головой, продолжая всхлипывать. - Крещеная? Гостья закивала. – Ты брось мокрядь разводить… Ох, грехи-грехи… Ну, ин ладно… Горе не беда. Не убивайся так… - приговаривая, Марфа, задернула плотными шторами окна и затеплила лампадку под старой потемневшей иконой. - Окоротим мы твою разлучницу… Звать-то как? - О-о.. О-ольга-а… - протянула девушка. - Да не ее, дуреха! Не разлучницу! Ох ты, господи, царица небесная… - Марфа перекрестилась. – Парня твоего как зовут? - Юра… - Ю-юра!. - Недовольно скривилась Марфа. – Не Юра, а Георгий правильно… Не крещеный он у тебя? - Не знаю. - Да ты совсем, девка, дурная, иль как? – Старуха аж зашипела. - Спать - спишь с мужиком, а крест-то есть на нем али нет – не видишь, што ль?.. - Есть крестик. – Полина подняла наконец голову и утерла слезы. – Маленький. Серебрянный… - Ежли маленький и серебрянный – значит церковный, - удовлетворенно кивнула старуха. - Вернется любый твой… Знахарка поставила на стол глиняную миску и налила в нее из стеклянной трехлитровки воды. Затем зажгла тонкую церковную свечу и, крестя свечой миску, что-то быстро зашептала. Сквозь невнятную скороговорку слышалось только без конца повторяемое «раба божьего», «рабу божию», «рабе божьей»…
- Ну вот, девка, водичка тебе заговореная, - протянула Марфа девушке поллитровую банку с капроновой крышкой. – Водой этой парня напой. Худа ему не будет – вода свяченая, с крещенской иордани с молитвою взята. А наговор, что я положила – остуду на него к разлучнице наложит, охолонет он к сопернице твоей… - Ой, спасибо Вам, Марфа Степ… - Цыц! Торопыга!.. – Марфа прикрикнула, да еще и сухоньким кулачком по столу пристукнула. – Ишь, нетерпячка мокрохвостая… Девушка покорно замолкла. - Напоишь парня – пол-дела только сделаешь. А вторую половину потруднее сполнить будет. Охолонуть-то он к разлучнице, к Ольке-той, спаси ее господи, охолонет. Да тебе ж надо его обратно к себе поворотить. Он-то, Егорий твой, не только к ней остуду примет, а и совсем ни на какую не глянет год целый… Тут другой заговор надо. Запоминай, дочка, слова. Крепко запоминай. Нельзя напутать. Заговор древний, крепкий… Только сделать все правильно надо. – Голос знахарки звучал твердо, как стук сухих деревяшек. – Повторяй, девка: «Встану я, раба божия Аполинария, помолясь. Пойду, перекрестясь…» - Встану я, раба божия Аполинария… - послушно зашептала девушка…
Через пол-часа Марфа провожала посетительницу. У калитки придержала ее за руку и еще раз повторила: - Смотри, дочка, не спорти. Хитрой будь. Подстереги его в поле где ни то. Иль замани его куда… На речку иль в луга… Сама думай. Да гляди – проверь, чтоб спал он! Хмельным напой иль зелья сонного дай. А только чтоб непременно подале от народу. Чтоб на полверсты никого рядом не было. Заговор крепкий. Сила в словах тех большая. Ежель недалеко кто другой случится – парень, аль мужик, - беда выйти может… И сама намаешься и позору натерпишься. Семью порушить можешь чужую. Сама
думай. Да гляди – проверь, чтоб спал он! Хмельным напой иль зелья сонного дай. А только чтоб непременно подале от народу. Чтоб на полверсты никого рядом не было. Заговор крепкий. Сила в словах тех большая. Ежель недалеко кто другой случится – парень, аль мужик, - беда выйти может… И сама намаешься и позору натерпишься. Семью порушить можешь чужую. Сама разлучницей станешь. Крепкие то слова. Никто мужеской против тех слов не сдюжит… - Поняла я, бабушка. Все запомнила. - Ой, гляди, девка… - Старуха погрозила девушке пальцем. – Ну беги, дочка, а то запозднишься. Тут, почитай, с версту-то без малости до деревни будет, от заимки-от от моей. Боязно-то тебе будет лесом итти-то, как свечеряет. - Ничего, бабушка, я быстро. – Полина радостно улыбалась. Лишь слегка покрасневшие глаза да припухшие веки напоминали о пролитых недавно слезах. - Ну беги-беги.. Храни тебя господь. - Спасибо Вам, Марфа Степановна! Вот спасибо!.. До свиданья! Девушка заторопилась, было, но сделав три-четыре шага, вернулась: - Ой, Марфа Степановна, забыла совсем… А сколько раз заговор читать надо? Три? Семь? - Та што ты, девка? Ополоумела? Какой – семь? И раза хватит за глаза… - Я – чтоб покрепче было… Надежней! - Ну три прочти, раз уж не веришь старой… А только лишнее то будет – крепкий заговор. - До свиданья, бабушка! - Да ступай ты уже!..
Над лесной заимкой догорал августовский вечер. Тонко заныли в безветренной тиши комары. В быстро темнеющем небе заблестели первые, пока еще скупые, золотинки звезд. Марфа посмотрела на приблизившуюся с наступлением сумерек стену леса, поглотившую узкую стежку, по которой резво ушла Полина. Вздохнула. Закрыла калитку и задвинула засов, вставила пробой, запираясь на ночь… - До-обрый ве-ечер! – вежливо и неожиданно протянул кто-то за спиной. - Ой, ты ж, батюшки!!! – Старуха присела, испуганно оборачиваясь. Позади стоял Лось…
Что, опять он сел? Не психуй, милок, помогу тебе. Да, бывает так, что приходится заряжать прибор очень часто нам. А энергия как сквозь пальцы вся. Только способ есть сохранить ее, чтоб мобильный твой был всегда живым. Ну как кое-кто... Слышал ты о нём.
На рассвете ты выйди в полюшко. Если поля нет – то на крышу лезь. Но на ровную, не покатую, да с бортами чтоб. А то мало ли, ведь спросонья ты. Иль на холм взойди. В общем, чтоб восход стоя мог встречать.
Телефон возьми в руку левую. Чтобы к сердцу был чуть поближе он. Чтоб энергия вся, ну как речечка, протекла, милок, прямо сквозь тебя. Чтобы сделала она полный круг да усилилась бы мечтой твоей.
Подними теперь эту руку-то, где девайс зажат, выше к небушку. Да промолви ты слова нужные. И вложи в ту речь ты огонь весь свой. А слова тебе подскажу сейчас, ты записывай да на ус мотай.
«Ох, Светило, ты... силой яркое, подари ты мне самый сильный луч. И направь его на мобильный мой. Заряди его ты энергией. Да такою, чтоб не кончалась в жисть. Пусть фотоны все, как одна волна, оживят прибор, обновят его. Микросхемы там – чтоб как часики. Ну а глюки все - провалились чтоб. Солнце яркое, только добрым будь! Чтоб энергия и тепло твое – только в меру бы. Не поплавились там контакты чтоб, ну а пластик весь хранил форму бы. Пусть заряд этот сохраняется. Вечным будет он, как Вселенная. Телефон меня пускай радует, словно, Солнышко, в небе ты само».
Как слова эти скажешь ты, не спеши бежать, а еще постой. Дай энергии долететь с небес. Повторять слова те не надобно. Коль желание велико твое, то услышали все, кто должен был.
А потом, милок, уж домой ступай. И включай скорей ты мобильный в сеть – на зарядку ставь, да на долгую. Подходить к нему сутки ты не смей, а потом болтай – сколько хочется. Как разрядится, только полностью, повтори опять процедуру ту. Коль три раза ты это сделаешь, то мобильный твой будет вечно «вкл».
А сомнения ты свои отбрось, словно лось – рога, а хвост – ящерка. Этот заговор – он работает. Но поможет лишь, если веришь ты.
Флеш-моб перешел на стихотворную стадию))) Тааак, точно бы сейчас конкурса не помешало))) Фелиз, раз никто не угадал автора-криминалиста - снимайте с хулигана вуаль))) Дабы мне в темноте не сидеть)))))
На самом деле в теме больше авторов, но я не стала их включать в этот список, потому что они писали от своего имени, и их имена не секрет. Не обижайтесь на меня - в посте только те, чьи имена были под десятью вопросами, это не значит, что они написали лучше. Всего лишь сорваны маски.
Мне кажется, тема исчерпана. Полинка увидела Лося не таким, каким стоило, в самом беззащитном и слабом виде. Это френдзона, если повезет.. А так становится не интересно уже.
И тебе приветик! Дождик пошел, а ты зонтик забыла? Тучи разогнать просишь? Ладно, скажи-ка, милая, во сколько по улицам носиться будешь? С небесной канцелярией запросто договорюсь, всего и дел-то поворожить пару минут, чтоб тучки мирно в разные стороны разбежались. Ну, чтоб без гроз с молниями да всяких там последствий ураганных. Да что про них объяснять, все одно не поймешь. Беги уже по делам своим, как хотела, будет тебе к шести вечера хорошая погода. Не, на жару и солнце не рассчитывай, только дождик на часика два прекратится, а опосля опять закапает. Так что ты успевай все дела провернуть да домой вовремя вернуться. Чего-чего? Звоночка ждать от друга нового? Помочь ему надо? А что за проблема-то? С работой не ладится? А работать-то он хочет? Уверена? Вакансий-то кругом полнехонько. Ах, вот в чем загвоздочка... Работягой он быть не желает, непременно начальником типа директора компании? И где ты такого зацепила? Ой, милая, помочь могу, да, боюсь - не оценит он твои хлопоты. Хороший, говоришь? Не такой, как твой бывший? Да ты и про того так лопотала, а вышло что, помнишь? Как получил богатство желаемое, так сразу и нос задрал, дом прикупил да девицу помоложе нашел. А ведь уверял, что любит тебя безумно, когда просить за жизнь приходил. Зря ему подсобила в лотерее джекпот сорвать, зря циферки нашептала звездные. Мечталось мне, что вы с ним в достатке жить будете, а не бедствововать. А оно вон как обернулось... Не живет с молодой? Один? Пьет много? Знать, вспомянул меня не по-доброму, обозвал. А ведь предупреждала его, чтоб не говорил обо мне вслед плохого слова... Не послушал... Теперь все, что с заговором пришло — до конца уйдет, не удержится. Сама знаешь? В тебе я и не сомневалась, ты у меня умница. Ладно, милая, пусть друг твой звонит да приходит, помогу ему с работой. Да внуши ему хорошенько, что чародейка я. Ну или ворожея. И звать меня по-другому не надо. И чтоб держал свой язык крепко за зубами о помощи моей, да чтоб ведьмой меня никогда нигде не называл,ни трезвый, ни пьяный. Если же язык свой развяжет о том, что при нем говорено будет иль меня хоть раз обзовет, то все заветное, что получит, враз потеряет. Предупредила уже? Ладно, пусть звонит твой сердечный, пообщаемся. Может, что-то у вас и сложится...
Сутки? Сутки — это очень много. Иной раз две жизни вмещают. У меня были такие сутки. Знаешь, мне тогда ночью приснился сон, а во вторую ночь — такой же, но с другой концовкой. И потом снился часто… Огромный шар в космосе, вокруг него — два поменьше; летят рядом. В первый раз что-то в этом порядке нарушилось. Не знаю, что, но во сне такое костями чувствуешь. Вдруг один шар сошел с орбиты, набрал скорость, а через пару мгновений его разнесло в клочья. Причем было так ужасно, что я моментально проснулся, и в таком состоянии, будто меня кипятком окатили. Чувствовал я себя погано — муторно до тошноты. И поначалу очухаться никак не мог, и понять не мог, с чего так хреново: не сивуху ведь употребляли. Всё эти планеты перед глазами мотались. Потом въехал, что плохо мне морально. Я же вчера ей послал документы разводные. Именно послал — подленько так, исподтишка, с адвокатом. И не просто с адвокатом, а с другом семьи. Правильно, пусть Павел отдувается, а мы, Николая Вторые, будем водку хлестать и поутру головой маяться. Только я врубился, почему мне тошно, как звонок. Настырный такой, злой. Ну, думаю, Пашка там вне себя. Сейчас я огребу от друга сердешного за такую подставу. Открываю… ой, божечки… она ворвалась, как бешеная, — космы рыжие дыбом, глазищи зеленым огнем горят, вся — гильотина прям какая-то. Того и гляди клацнет. Руками машет, как мельница донкихотовская. Что мне оставалось? Спасаться! Схватил за руки, за спину их завел, так она лягаться… прижал к себе, и… тут она иссякла, сползла по мне на пол, пару раз лбом в пол тюкнулась и завыла по-бабьи… Что мы делали днем, я не помню… кажется, ничего вообще. Хотя помню, как хихикали, вещички собирая по всему коридору. А полностью в себя пришел я ночью: сон разбудил — спутники эти… мирно так кружились — оба целые. Я во сне понял, что это наш Сатурн, а шаг влево, шаг вправо — в клочья. Просыпаюсь — она, конечно, руки и ноги на меня сложила. Тяжелая… я не мог понять, как эта ее тяжесть меня раздражать вдруг перестала; и не мог понять, с чего мне развод понадобился; и вообще ничего понять не мог — валялся счастливой тряпкой, счастьем этим придавленный… Это бес в ребро тогда ударил, да так, что дыхалку сбил. Стало мне казаться, что могу я все. И жизнь новую начать — запросто. Но вместо того чтобы свернуть горы, я почему-то решил свернуть себе шею… Психологи — народ умный. Одно плохо: когда какой-нибудь их кризис приходит в твой мозг, в твою душу, ты его не узнаёшь, а тупо идешь и сворачиваешь что придется: горы, шею… Планеты? Куда они денутся. Она — это мама твоя. Тогда-то, в коридоре, мы тебя и сделали, хотя и годы, и врачи говорили, что мы бездетными помрем. И хоть нет ее уже с нами, во сне спутники вертятся как положено.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
