Приключения Петровича

Петрович и печник

Сделав еще несколько шагов, Петрович высунул губастую морду из зарослей орешника и огляделся. На протоке бабы полоскали белье, призывно выгнув спины, но не было среди них зазнобы евоной Зинки. "Небось с печником опять лясы точит или еще чего похлеще", – подумал Петрович. Затем вздохнул, встал на дыбки и трижды ударил оземь передними копытами, всякий раз приговаривая: "Каким матушка меня родила, таким и обратиться мне ныне".

Обернувшись человеком, Петрович посмотрел на один из бабьих задов. Зад призывно колыхался, но впечатления не произвел. Петрович вздохнул, поскреб в паху и, хоронясь от людей, стал огородами пробираться до своей хаты...

Дома Петрович сполоснул длинные волосы керосином, дабы не шибко мучила лосиная вошь, надел рубаху посконную, новые порты, смазные сапоги, накинул на плечи телогрею и, сотворив крестное знамение на образ Марии-Антуанетты, потопал прямиком к сопернику. Мерзопакостный печник жил на другом конце села и носил странное для тех мест имя – Гортензий.

Петрович был уверен в своей неотразимости, потому как телогрея была ношена только три года. И то по праздникам. Где-то подспудно, под самым спудом, Петрович желал произвести впечатление на Зинку, чтоб та видела, кого она променяла на этого гадского печника с шерстяной бородавкой.

Заглянув в оконце гортензиевского пятистенка, Петрович узрел свою дульцинею. Зинка была из тех дородных баб, которых сажают на орехи, и те хрупают. А маленькие черные усики и легкая хромота ее совсем не портили: мужики, включая ее золотушного мужа, бились за нее насмерть.

А потом муж Зинки помер, подавившись за ленчем марципаном, и Зинка осталась вдовой. Первым закинул удочку в огород вдовицы Петрович. Он уже одиннадцать лет не знавал женщины и страдал от этого несказанно. Все вроде пошло у них ладно, и единожды разрешила уже Зинка потрогать свою коленку, глянула на него милостиво. Разговелся Петрович в мечтах, а тут печник. Он тоже жил бобылем и стал привечать Зинку, одаривая ее медовыми пряниками и ландрином в жестяных коробочках.

– Слышь, Гортензий. Ты это, кончай у меня бабу отбивать, – попытался усовестить Петрович печника. На что тот криво усмехнулся и послал Петровича на фиг...

Сегодня Петрович решил без Зинки не возвращаться. Он набрал воздуха в грудь и вошёл в пятистенок, как входят бабы в горящую избу. Зинка грызла орехи, покуда Гортензий разглядывал смазные сапоги Петровича. Зависла тяжкая пауза.

Петрович огляделся... Жирная Зинка почему-то не понравилась ему. Он во все глаза смотрел на Гортензия.

"Какая бородавочка у него симпотная", – подумалось вдруг Петровичу.
"Какие у него шелковистые волосы", – подняв взор на гостя, подумал печник.

А потом их взгляды встретились...

– Проходите, Петрович, – ласково произнес Гортензий.

Петрович прошел в избу и сел на канапе. Кожаная обивка благодарно скрипнула.

– Кофею не желаете? – мягко спросил печник.
– Ты чо, Гортензий? – удивилась Зинка. – Гони ево в шею. Я втроем... это... несогласная.
– А тебя никто ни о чем и не просит, шалава, – буркнул печник, не сводя взгляда с Петровича. – Топай отседова!
– Кудой? – недопоняла Зина.
– Тудой, – отрезал Гортензий.
– Не пойду, – Зинка начала говорить тоном, означающим качание прав.
– Иди! Нету тута ничево твоево, – грозно прикрикнул Гортензий.
– Ты чо, тупая? – Петрович вдруг остро почувствовал, что зря тратил время своей цветущей молодости на жирную Зинку, от которой вечно воняло курятником. А Гортензий приятно пах портянками и ещё чем-то очень мужественным. – Тебе же сказано: иди!

– Мотри, Гортензий, пажалееш, – зло кольнула его взглядом Зинка и выбежала из хаты, едва не уронив горку с лифлянскими пастушками и гамбургскими херувимами.

– Баба с возу, кобыле легше, – осклабился Гортензий и нежно посмотрел на Петровича.
– Ага, – почему-то хрипло отозвался Петрович и сглотнул.

А потом пальцы их рук переплелись. Мир под ногами качнулся, и они вместе нырнули в глубины, зовущиеся настоящей мужской дружбой. Ну или почти мужской.

Вам не понравилось, потому что предложения короткие?))