Он в кафешку водил ее сегодня. Наверняка бухой… не буду я к себе заманивать, это еще может и не выйти… словами лосиными я его крепко обложила. Наговорю-ка у него дома, а там будь что будет. Ночь. Избы наши на отшибе. Какие тут еще мужики могут быть чужие? Спят все давно. И на три версты никого. *** Как же хорошо… гармония. Лоси не должны разговаривать. Это неприлично. Теперь я самый правильный лось в мире. Нет, ну подумать только, кто это решил вообще — бабам права выдавать? Слепая курица! Небось в зеркальце пялилась. И это за рулем! А как глаза у ней на лоб полезли… смех да и только. Но какие однако глаза! И бровями до чего союзна девица. А волос какой густой, а губы-то губы… ах, какая красотка. И чего я на нее взбесился? Хороша, ох хороша… надо познакомиться поближе. Так… какие там слова надо говорить… слова… черт! а как же я теперь обернусь-то? Слова-то надо говорить!
Сутки? Сутки — это очень много. Иной раз две жизни вмещают. У меня были такие сутки. Знаешь, мне тогда ночью приснился сон, а во вторую ночь — такой же, но с другой концовкой. И потом снился часто… Огромный шар в космосе, вокруг него — два поменьше; летят рядом. В первый раз что-то в этом порядке нарушилось. Не знаю, что, но во сне такое костями чувствуешь. Вдруг один шар сошел с орбиты, набрал скорость, а через пару мгновений его разнесло в клочья. Причем было так ужасно, что я моментально проснулся, и в таком состоянии, будто меня кипятком окатили. Чувствовал я себя погано — муторно до тошноты. И поначалу очухаться никак не мог, и понять не мог, с чего так хреново: не сивуху ведь употребляли. Всё эти планеты перед глазами мотались. Потом въехал, что плохо мне морально. Я же вчера ей послал документы разводные. Именно послал — подленько так, исподтишка, с адвокатом. И не просто с адвокатом, а с другом семьи. Правильно, пусть Павел отдувается, а мы, Николая Вторые, будем водку хлестать и поутру головой маяться. Только я врубился, почему мне тошно, как звонок. Настырный такой, злой. Ну, думаю, Пашка там вне себя. Сейчас я огребу от друга сердешного за такую подставу. Открываю… ой, божечки… она ворвалась, как бешеная, — космы рыжие дыбом, глазищи зеленым огнем горят, вся — гильотина прям какая-то. Того и гляди клацнет. Руками машет, как мельница донкихотовская. Что мне оставалось? Спасаться! Схватил за руки, за спину их завел, так она лягаться… прижал к себе, и… тут она иссякла, сползла по мне на пол, пару раз лбом в пол тюкнулась и завыла по-бабьи… Что мы делали днем, я не помню… кажется, ничего вообще. Хотя помню, как хихикали, вещички собирая по всему коридору. А полностью в себя пришел я ночью: сон разбудил — спутники эти… мирно так кружились — оба целые. Я во сне понял, что это наш Сатурн, а шаг влево, шаг вправо — в клочья. Просыпаюсь — она, конечно, руки и ноги на меня сложила. Тяжелая… я не мог понять, как эта ее тяжесть меня раздражать вдруг перестала; и не мог понять, с чего мне развод понадобился; и вообще ничего понять не мог — валялся счастливой тряпкой, счастьем этим придавленный… Это бес в ребро тогда ударил, да так, что дыхалку сбил. Стало мне казаться, что могу я все. И жизнь новую начать — запросто. Но вместо того чтобы свернуть горы, я почему-то решил свернуть себе шею… Психологи — народ умный. Одно плохо: когда какой-нибудь их кризис приходит в твой мозг, в твою душу, ты его не узнаёшь, а тупо идешь и сворачиваешь что придется: горы, шею… Планеты? Куда они денутся. Она — это мама твоя. Тогда-то, в коридоре, мы тебя и сделали, хотя и годы, и врачи говорили, что мы бездетными помрем. И хоть нет ее уже с нами, во сне спутники вертятся как положено.
Какие бывают дожди... часть перва,романтическая...:=) Говорят, что осенние, октябрьские дожди - тоскливые, занудные... Не стану спорить, - это дело вкуса... Лично мне осенние дожди очень нравятся. Я закрываю глаза и вспоминаю... На Передовом хребте, в начале Главного Кавказского горного массива, в урочище Унакоз, на опушке леса стоит моя старенькая палатка ... Конец октября... Вечер. Только-только что за едва видимый в туманной, мельчайшей взвеси октябрьского обложного дождя хребет Азиш-Тау печально скатилось, еле угадываемое сквозь тяжелые тучи, призрачное пятно солнца. Темнота еще не наступила, но в плачущем воздухе разлита грусть уходящего дня.. На мягких, кошачьих лапах, неслышимые за шелестом шепчущейся с дождем листвы, подкрались сумерки... В наступающих, крадучись, серых тенях вызывающе-ярким цветком горит, лопоча и пощелкивая, маленький костерок. Он обиженно шипит, если ему достается пригоршня водяной мороси... И тут же благодарно и радостно начинает трещать, когда я подбрасываю ему несколько поленец сухого орешника. Я сижу и молча разговариваю с костром. Я пересказываю ему невыговоренную жалобу умирающих листьев, роняющих крупные слезы дождя то ли от жалости к себе, то ли от зависти к нему, такому веселому, живому, теплому... Мы с костром укрыты легким тентом и дождь нам не страшен. Скорее, он нас сближает, так как мы нужны друг-другу; я ему - чтобы давать пищу, а он мне - чтобы ее приготовить... На куске доломитой скалы, угревшись боком у жара костра, тихо мурлычет мой старый, огонь и воду прошедший, путешествующий со мной 17 лет, помятый, поцарапанный и, даже, простреленный насквозь и вновь заклепанный, алюминиевый чайник. В нем заварены две пригоршни крупно-молотого кофе. Я обнимаю ладонями большую армейскую кружку с горячим кофе, щедро сдобренным армянским коньяком, и понемногу прихлебываю волшебный напиток, пахнущий горечью дыма, тревожным, экзотическим запахом южноамериканской ночи и знойной пылью Закавказского лета. Каждый глоток маленьким цунами прокатывается по языку, протуберанцем проникает в пищевод и крошечной сверхновой звездой взрывается внутри... В углях резко щелкают и лопаются жарящиеся каштаны... А дождь все поет и поет тихим, дробным речитативом свою сонную песню. Он рассказывает мне о грусти расставания с небом; о том, какой долгий путь он проделал от Северной Атлантики до Западного Кавказа; о том, что его впереди ждет новый долгий путь - сначала сквозь почву до скального массива под моими ногами, потом через карстовые полости в безымянный родник у пещеры, из которого я брал воду для кофе; дальше, неторопливым ручейком, по склону до реки Белой, затем в Кубань, потом в Азовское море... Он говорит, что ему придется переродиться в водяной пар над Азовом и северные ветры унесут его в далекую Африку, где передадут с рук на руки неспешным пассатам... И он снова вернется сюда, в декабре, но уже в виде мягкого снежного покрывала, когда я, как обычно перед Новым Годом, приду проведать свою вишню, посаженную у туристической тропы восемь лет назад... Неожиданно оказывается что все: и меня, и палатку с костром, и сам дождь незаметно для нас самих поглотила наступившая ночь... - Ну что ж, - говорю я дождю, - до встречи зимою! - Покойной ночи, приятель! - дробко отвечает он мне, протарахтев по тенту палатки. Я беру еще одну кружку, наливаю ее до половины кофе, плескаю из согревшейся у костра бутылки коньяку и ставлю кружку на крышку от котелка... затем выгребаю из углей звонко-горячие каштаны, пускающие сытный парок из лопнувшей скорлупы, и обсыпаю ими кружку со всех сторон. Вынимаю из заначки в рюкзаке плитку горького шоколада. И так, с кофе и каштанами в одной руке и шоколадом в другой - ныряю в палатку. Ровным, неярким светом горит диодный фонарик. В спальном мешке, в который я засунул пластиковую бутылку горячей воды, чтоы нагреть его, в полудреме, на границе сна и яви лежишь, свернувшись клубочком, подобрав под себя ноги, ты... я тихонько трогаю тебя за плечо и говорю: "Девочка, я принес тебе каштаны и кофе!"... Ты лениво потягиваешься и открываешь глаза... "Спасибо", - отвечаешь, выпрастывая из спальника руку, и берешь кружку. Ойкаешь и тихо смеешься... "Горячая" - говоришь ты. Я обнимаю тебя за плечи и, пока ты пьешь кофе, рассказываю тебе сказку о том, как грустный дождь прощался с осенним лесом.Ты, посмеиваясь, ешь печеные каштаны, и поругиваешь меня за то, что я налил в кофе слишком много коньяка... А потом я выключаю фонарик, забираюсь в спальник, обнимаю тебя и мы, угревшись, замираем, слушая как дождь выстукивает по палатке свою грусть, а на него, фыркая, недовольно бранится костер...
Однажды собрались мы с приятелем погулять. Не подумайте плохого… Есть - не скажу, где - заброшенные горные выработки. Чего уж там добывали – тоже не скажу. В своё время вся инфа об этом месте относилась к той категории, распространяться о которой настойчиво не рекомендовалось первым в мире государством рабочих и крестьян. Работы вели зеки, немалое количество которых осталось на никак не обозначенном кладбище на склоне горы (местные показывали). Работы продолжались недолго – пару десятков лет. Потом всё было заброшено. Но за это время, с присущим тому государству размахом, нарыть успели немало. В нескольких близстоящих горушках прорыта система тунелей, шахт, штолен, штреков… Некоторые из них соединяются технологическими проходками, вентиляционными колодцами, колодцами рудных сбросов; некоторые соединены естесственными полостями и пещерами. В общем – тот еще лабиринт!.. Сумарная протяженность – несколько десятков километров (сколько точно, ей-богу не знаю – не всё прошёл), хотя по отдельности штольни и небольшие, редко какая превышает по длине полтора-два километра вглубь горы. Так вот, приятель мой начитался в сети, (тогда ещё «ФИДО» живо было, помните такое слово))), как это круто – быть дигером! И попросил меня сводить его «погулять-посмотреть». Я согласился. Договорились – когда идём, я дал ему недостающую снарягу, ну и сам собрался… Наступают выходные… Он звонит и говорит, что у него не получается пойти – завал на работе, придется пахать в выходные… ))) Потом я узнал, что он «косого нарезал» и нужно было исправлять «косяк». Он «уронил» сервер немаленького ученого заведения за неделю до начала сессии…Айтишником трудился… Он решил «Линокс» установить. Типа, - что я за программёр, если не одной «ОСи», кроме «Винды» не видел? А сопроводиловку не прочёл… Включил «установить», подтвердил, и ушёл пить кофе в кафешку. Ну а «линуха» ему, по умолчанию, все системные «винты» и отформатировала…))) В общем – он не пошёл. А я – пошёл. Один. Без ансамбля… Сам…))) В горы, тем более зимой, к тому же под землю, - в одиночку ходить очень не рекомендуется… Но незадолго до того, там побывали московские дигеры и я знал, что они открыли пару замурованных ранее штреков и раскопали вход в ещё одну штольню. Очень хотелось посмотреть… Настырный я!) В общем – пошел один. Как уж я там бродил двое суток, описывать не стану – вряд ли это кому интересно… Но на третьи сутки под землёй заскучал я, захотелось на небушко посмотреть. Абсолютная тишина и статичность мертвого камня, в полной темноте и одиночестве, часов через «дцать-сят» начинают напрягать, знаете ли… Но штольню хотелось «сделать», в смысле – пройти и осмотреть всю. Прошел я последний «слепой» (т.е. - тупиковый) штрек и двинулся к выходу. Иду себе, по воде бахилами ОЗК хлюпаю (в этом месте штольня чуть подтоплена, сантиметров пятнадцать-двадцать воды). Одет я был тепло – термобельё, теплозащитный альпинстский «комбез» (на снаряге я не экономлю! и пару раз это мне жизнь спасало), за спиной «бэг» килограмм в двадцать-двадцать два – снаряга, шмот, продукты, инструменты… И камней кило десять – увлекался минералогией и петрографией, собирал коллекцию… В общем – жарко мне. Вытираю рукой со лба пот и сбиваю налобный диодный фонарик. Он падает в воду и гаснет. Я остановиливаюсь, присаживаюсь на корточки и рукой пытаюсь его в воде нащупать… И вдруг слышу, что меня кто-то догоняет! ??? Повторяю – я прошёл ВСЮ штольню! До последнего штрека! До тупика! ??? Понимаю, что догонять меня просто некому. Не может позади меня никого быть! Никаких боковых ответвлений, колодцев, расселин там нет. Мешок каменный! Поднимаюсь и начинаю судорожно выдергивать из кармана большой фонарь. А он каким-то образом в подкладке запутался… Не могу вытащить – хоть ты что!.. Другой рукой лезу в другой карман, за запасным диодником. А он на молнию застёгнут! Темно! Звук приближается!.. И быстро, скажу я вам, приближается… Такие мелкие, частые шлепки по воде, как будто ребёнок бежит… И уже близко совсем… А штольня-то УЗКАЯ. Метра два с половиной всего в ширину. И я посередине… И до близжайшего бокового штрека еще метров семьдесят-восемьдесят вперёд… Тут и молния расстегнулась – выхватил диодник, включил.. Не вижу не фига! Только рябь по воде полосою приближается… Так как-то вдоль стеночки… Но в мою сторону! Я, спиною вперед, к противоположной стеночке… Пока рюкзаком не упёрся! Ф-фсё, робяты!.. Некуда больше! Выдрал вместес подкладкой из кармана большой фонарь. Хороший фонарь: три больших аккумулятора, глубокий параболлический отражатель, карбомидная лампа, стекло – линза чечевицеобразная… Короче – та ещё фара! Метров на сто двадцать – сто тридцать вполне себе уверенно достаёт. Предмет, с сигаретную пачку размером, отчётливо видно… Обычно… Потому что в этот раз – НИ ХРЕНА НЕ ВИДНО!.. Звук шагов – слышу! Рябь по воде – вижу! Тень по стене движется – тоже вижу (не очень высокая тень, сантиметров восемьдесят - девяносто… как от крупной собаки… и размер примерно такой же). А вот что эту тень отбрасывает – НЕ ВИЖУ! Я на
Я на стёкла обоих фонарей посмотрел – может мусор какой прилип?.. Да нет ничего, - чистые… Вжался я в левую стенку. Фигня эта мимо меня по над правой стенкой прошлёпала… Проводил я её лучом фонарика… В тот самый штрек впереди, метров через семьдесят, она и шмыгнула… Я постоял с минутку и… пошёл к выходу, на поверхность. А что ещё делать- то оставалось? Мимо этого штрека проходил – задержался… Там и не штрек-то, по сути, так – отнорок, метров двадцать… Но заглядывать в него я не стал…))) И ещё! Ростом меня бог не обидел, по привычке хожу я быстро… Да ещё и турист какой-никакой… Но ТАК БЫСТРО, тем более под землёй и с рюкзаком, я не ходил ни ДО, ни ПОСЛЕ…))) Выскочил я на поверхность – третий час ночи… Морозчик градусов в пятнадцать… Снегу полтора метра – костёр не разведёшь… Кто ходил, тот знает. Палатку в тот раз я с собою не брал – знал, что ночевать в штольнях буду… Ситуёвина, скажу я вам!.. Посидел с полчасика, покурил… И вернулся вниз. Там тепло. Неглубоко, правда, вернулся – метров на двести… Пока сухо было… Вода дальше начиналась… Дождался утра и ушёл. Всё.
— Но я хочу! — Сынок, ни в коем случае нельзя! Ты расшибешься! — Как это я расшибусь? Такого быть не может. Ты выдумываешь. Ты просто трусиха! — Я не трусиха! Я точно знаю, что все, кто отсюда прыгал, погибали. — Ну, это уж вовсе ерунда. Как тут погибнуть можно? Чушь. Я прыгну... — Стой! Стой, куда ты? Ты чт...
*** — Ай! Ты... ты что? Больно же! Смотри за чашкой!.. Крикнул я зря, но горячий шоколад на пальцах не самое приятное ощущение. Ты даже внимания не обратила. Смотришь в небо, глаза огромные, а взгляд — не прочитать. Что там в небе этом такого? Красиво — бесспорно. Но не поливать же меня шоколадом...
— Я только что видела, как упала звездочка, а следом за ней — большая звезда. И я не знаю, почему не загадала желания... вдруг стало так больно. Я ведь всегда загадываю желание, если вижу падающую звезду, но не в этот раз. Как думаешь, почему? Ой, я тебя обожгла, прости...
- Приезжай, покажу! Обмоем, я шампанского накупила! - Так машину, вроде, не обмывают, не принято... - А мы не машину, мы колесики обмоем! И коврики! - Ок, через полчаса буду.
Через полчаса, как и обещала, я была. Машинка – и впрямь красавишна: респектабельный такой паркетник, для адвоката самое то.
Посидели, шампанского попили, за жизнь поговорили… И приспичило хозяйке новенького «Рено» продемонстрировать мне достоинства своей железной лошадки.
- Ты че, - говорю, - куда в таком виде да по гололеду? До первого гаишника, или до первого столба! Не, я не поеду. - Да ладно тебе! Мы кружок-другой вокруг дома, и все!
Уговорила. Оделись, спустились, вышли из подъезда на январский морозец. Подошли к новенькой, нарядной, поблескивающей серебром машинке.
- Смотри, какие фары! А какие диски! А какой салон! А пахнет как! Красавица, правда? – Подруга трещала без остановки, задавая риторические вопросы и умудряясь тут же на них отвечать. Я только кивала – после изрядной порции шампанского разговаривать на морозе мне не хотелось.
- Чего стоишь? Садись, поехали! - Можно я сзади сяду? – Какое-то десятое чувство подсказывало мне, что вперед садиться не стоит. - Садись, куда хочешь!
Я обошла машину сзади, взялась за дверную ручку, неохотно потянула…
Новенький «Рено» резво тронулся, выскочил со двора и помчался по улицам города. Подруга продолжала взахлеб трещать о том, как долго она выбирала машинку, как выбивала скидку в автосалоне и как все это время на нее, всю такую импозантную, глазели мужики…
Замолчала, только когда увидела, что трещит в пустоту – я просто не успела сесть в машину, так и оставшись стоять на колючем морозе…
ПРИРУЧЕНИЕ ДИКИХ или БАБОСЫ и БАОБАБКИ! Деньги – зло! Эта фраза всем давно известна. Также как и всевозможные остроты и «остроты» по поводу денег и их отсутствия. Вряд ли есть необходимость их приводить здесь. Справедливости ради следует заметить, что и умных и серьезных мыслей по поводу денег также высказано немало. Я не претендую на остроумие, и уж тем паче – на знание законов экономики и финансов. Увольте меня как от первого, так и от второго. Здесь ни умных, ни острых, ни еще каких бы то ни было, мыслей не ищите. Их здесь нет. Здесь я хочу поведать вам лишь побасенку или, если угодно, сказку о деньгах и способах их добычи. Как справедливо замечено «деньги» и «время» – понятия зачастую взаимосвязанные. Не зря Великий комбинатор перевел «The time – the money» как «Время, которое у нас есть, это деньги, которых у нас нет». Несколько длиннее оригинала, но доходчиво. Правда, из этого силлогизма следует и пара-тройка других выводов, как то: «Деньги, которые у нас есть, это время, которое мы потратили на их добывание», «Нет времени – нет и денег», что, впрочем, вовсе не означает «Есть время – будут деньги» или «Есть деньги – будет время»… Более того – мне приходится зачастую встречать людей, имеющих и время и деньги, также, как и других, тех, у которых нет денег, ни времени. Причем последних – много чаще. Одного из них я вижу каждое утро в ванной, и честно говоря, мне эта небритая, заспанная физиономия в зеркале надоела своим безденежьем. Но речь пойдет не о грустной прозе жизни – эту историю вы сами можете рассказать кому угодно. Рецептов, как «быстро и легко срубить бабок» здесь вы тоже не найдете. Повторяю, речь пойдет о сказке. Деньги можно или добывать дикие, причем чаще всего браконьерскими методами, или культивировать искусственно. Тот или иной избранный вами способ определит, будут у вас БАБОСЫ или же БАОБАБКИ. Дикие деньги – это резвые и непокорные БАБОСЫ, радующие охотника превосходными трофеями – собой. Выращенные же, с тщанием и соблюдением массы правил и условностей, – это БАОБАБКИ, или как их еще для простоты называют БАБКИ (есть еще вариант «бабы», но я такой пошлости не люблю, да и деньгам эта фамильярность не по нраву, мол «бабу» можно нами купить, а нас ты на что купишь)? Представьте себе, что деньги – это такая порода зверушек, обладающая прямо таки харизматической энергетикой и притягательной силой (двойственного характера, о чем речь пойдет ниже). Причем я пытался этих зверушек скрещивать – Сотню с Полтинником, Пятихатку с Куском и в разных других комбинациях… Хренушки! То ли они стесняются, то ли не хотят размножаться в неволе. Хотя им были созданы самые благоприятные условия: укромность, темнота и тепло, отсутствие посторонних и даже полная тайна. Не получилось! Сколько я откладывал, столько и оставалось. Хоть бы раз какой-нибудь занюханный Чирик получился сверху. Так что этот способ даже не пробуйте. Есть люди, к которым деньги так и тянутся, так и липнут. Есть люди, которых деньги избегают, а даже если какие, по глупости или неосторожности, и попадают им в жадные загребущие лапы – немедленно стремятся их покинуть. Причем делают это весьма успешно. Ваш покорный слуга как раз из этих «оригиналов». Если уж речь зашла об оригиналах, то необходимо сказать и еще об одной категории людей: о тех, кто в простонародье известен как «шкуры» или «кугуты»… Сами себя они называют «бережливыми» и руководствуются принципами вроде: «копейка рубль бережёт», «алтын к алтыну, глядишь - полтина» и так далее. Это страшные люди! Это просто маньяки и садисты! Они совершают преступления, как против людей, от которых они прячут в загашник деньги, так и против денег, которые они запирают на долгие годы в душные банки, провонявшиеся чулки и прочие места, которые деньгам, (они мне сами говорили) очень не нравятся. Итак, сказка первая.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
