Он в кафешку водил ее сегодня. Наверняка бухой… не буду я к себе заманивать, это еще может и не выйти… словами лосиными я его крепко обложила. Наговорю-ка у него дома, а там будь что будет. Ночь. Избы наши на отшибе. Какие тут еще мужики могут быть чужие? Спят все давно. И на три версты никого. *** Как же хорошо… гармония. Лоси не должны разговаривать. Это неприлично. Теперь я самый правильный лось в мире. Нет, ну подумать только, кто это решил вообще — бабам права выдавать? Слепая курица! Небось в зеркальце пялилась. И это за рулем! А как глаза у ней на лоб полезли… смех да и только. Но какие однако глаза! И бровями до чего союзна девица. А волос какой густой, а губы-то губы… ах, какая красотка. И чего я на нее взбесился? Хороша, ох хороша… надо познакомиться поближе. Так… какие там слова надо говорить… слова… черт! а как же я теперь обернусь-то? Слова-то надо говорить!
Какие бывают дожди... часть перва,романтическая...:=) Говорят, что осенние, октябрьские дожди - тоскливые, занудные... Не стану спорить, - это дело вкуса... Лично мне осенние дожди очень нравятся. Я закрываю глаза и вспоминаю... На Передовом хребте, в начале Главного Кавказского горного массива, в урочище Унакоз, на опушке леса стоит моя старенькая палатка ... Конец октября... Вечер. Только-только что за едва видимый в туманной, мельчайшей взвеси октябрьского обложного дождя хребет Азиш-Тау печально скатилось, еле угадываемое сквозь тяжелые тучи, призрачное пятно солнца. Темнота еще не наступила, но в плачущем воздухе разлита грусть уходящего дня.. На мягких, кошачьих лапах, неслышимые за шелестом шепчущейся с дождем листвы, подкрались сумерки... В наступающих, крадучись, серых тенях вызывающе-ярким цветком горит, лопоча и пощелкивая, маленький костерок. Он обиженно шипит, если ему достается пригоршня водяной мороси... И тут же благодарно и радостно начинает трещать, когда я подбрасываю ему несколько поленец сухого орешника. Я сижу и молча разговариваю с костром. Я пересказываю ему невыговоренную жалобу умирающих листьев, роняющих крупные слезы дождя то ли от жалости к себе, то ли от зависти к нему, такому веселому, живому, теплому... Мы с костром укрыты легким тентом и дождь нам не страшен. Скорее, он нас сближает, так как мы нужны друг-другу; я ему - чтобы давать пищу, а он мне - чтобы ее приготовить... На куске доломитой скалы, угревшись боком у жара костра, тихо мурлычет мой старый, огонь и воду прошедший, путешествующий со мной 17 лет, помятый, поцарапанный и, даже, простреленный насквозь и вновь заклепанный, алюминиевый чайник. В нем заварены две пригоршни крупно-молотого кофе. Я обнимаю ладонями большую армейскую кружку с горячим кофе, щедро сдобренным армянским коньяком, и понемногу прихлебываю волшебный напиток, пахнущий горечью дыма, тревожным, экзотическим запахом южноамериканской ночи и знойной пылью Закавказского лета. Каждый глоток маленьким цунами прокатывается по языку, протуберанцем проникает в пищевод и крошечной сверхновой звездой взрывается внутри... В углях резко щелкают и лопаются жарящиеся каштаны... А дождь все поет и поет тихим, дробным речитативом свою сонную песню. Он рассказывает мне о грусти расставания с небом; о том, какой долгий путь он проделал от Северной Атлантики до Западного Кавказа; о том, что его впереди ждет новый долгий путь - сначала сквозь почву до скального массива под моими ногами, потом через карстовые полости в безымянный родник у пещеры, из которого я брал воду для кофе; дальше, неторопливым ручейком, по склону до реки Белой, затем в Кубань, потом в Азовское море... Он говорит, что ему придется переродиться в водяной пар над Азовом и северные ветры унесут его в далекую Африку, где передадут с рук на руки неспешным пассатам... И он снова вернется сюда, в декабре, но уже в виде мягкого снежного покрывала, когда я, как обычно перед Новым Годом, приду проведать свою вишню, посаженную у туристической тропы восемь лет назад... Неожиданно оказывается что все: и меня, и палатку с костром, и сам дождь незаметно для нас самих поглотила наступившая ночь... - Ну что ж, - говорю я дождю, - до встречи зимою! - Покойной ночи, приятель! - дробко отвечает он мне, протарахтев по тенту палатки. Я беру еще одну кружку, наливаю ее до половины кофе, плескаю из согревшейся у костра бутылки коньяку и ставлю кружку на крышку от котелка... затем выгребаю из углей звонко-горячие каштаны, пускающие сытный парок из лопнувшей скорлупы, и обсыпаю ими кружку со всех сторон. Вынимаю из заначки в рюкзаке плитку горького шоколада. И так, с кофе и каштанами в одной руке и шоколадом в другой - ныряю в палатку. Ровным, неярким светом горит диодный фонарик. В спальном мешке, в который я засунул пластиковую бутылку горячей воды, чтоы нагреть его, в полудреме, на границе сна и яви лежишь, свернувшись клубочком, подобрав под себя ноги, ты... я тихонько трогаю тебя за плечо и говорю: "Девочка, я принес тебе каштаны и кофе!"... Ты лениво потягиваешься и открываешь глаза... "Спасибо", - отвечаешь, выпрастывая из спальника руку, и берешь кружку. Ойкаешь и тихо смеешься... "Горячая" - говоришь ты. Я обнимаю тебя за плечи и, пока ты пьешь кофе, рассказываю тебе сказку о том, как грустный дождь прощался с осенним лесом.Ты, посмеиваясь, ешь печеные каштаны, и поругиваешь меня за то, что я налил в кофе слишком много коньяка... А потом я выключаю фонарик, забираюсь в спальник, обнимаю тебя и мы, угревшись, замираем, слушая как дождь выстукивает по палатке свою грусть, а на него, фыркая, недовольно бранится костер...
Не фэнтези и не улыбательно, но тоже присоединюсь)
Парень резко упал на колени и опустил руки в туман. Холодно. Мутно. Страшно. И будто бы нет ничего в молочной пелене: ни колючих травинок, ни влажной земли… Рука скользнула вперед и поймала пустоту. Где-то глубоко внутри он знал, что так будет, но не ожидал, что сейчас. Пропасть. Как устал сопротивляться… Тени деревьев. Корявые ветки к лицу, как из детских кошмаров. Хлопанье крыльев и хлюпанье грязи. И маски – с пустыми глазницами, открытыми ртами и жаждой наживы. Он – жертва, и выход один: от них, через страх, в пустоту. Он бормочет молитвы (не знает ни одной – и ладно, там услышат), закрывает глаза и делает шаг. Опора! Шаткая, зыбкая, дрожащая на ветру. Веревка? Откуда? Неважно. Не смотреть! Замереть, прислушаться – и полшага вперед. Замереть – и полшага. Замереть. Сердце скачет, торопит, мешает. Замереть. Успокоиться. Полшага. Замереть. Руки в стороны – крылья. Два взмаха – удержался. Замереть. Полшага. Бесконечно, беззвучно, бесстрашно. Сзади уже никого. Не рычат, не грозятся, не давят. Капли щекочут лицо. Дождь? Облака далеко внизу. Не смотреть! Замереть! Хлопья тумана летят в пустоту. Полшага – земля! Вцепиться в траву и заснуть. Дошел.
___Λ____ᴧ___Λ____ᴧ Мама!!! Сережка вышел из комы!!!
Одиннадцать строчек. Всего-то. А: - и настроение передано (даже навязано, каковое умение для автора большой плюс); - и размышления навеяло; - и стиль виден. Славно.
Начавшйся с вечера снегопад продолжался всю ночь и закончился только перед утром. С рассветом небо очистилось от туч и придавил легкий морозец. Снега насыпало немало - выше колена. Он сверкал мириадами крошечных радуг и слепил глаза какой-то невероятной, словно бы голубеющей белизной. Легкий, как пух, он стекал с лопаты, пока я чистил дорожки и раскапывал ворота гаража, расчищая выезд. Закончив, я вернулся в дом. Отец пил чай. - Ну что, не поедем? - спросил я его. - Да поедем, наверное, - ответил он, - собирайся... - Так снег свежий, следов же не будет - не ходило зверьё ночью. - Не будет... - отец неопределённо покрутил головой. - Собаку всё-равно прогулять нужно. Поедем. Собирайся, побродим часика три, может зайца какого вытопчем... - Не застрянем? Снега много... - Не должны... Но ты лопату, не всякий случай, положи в машину. Пока я напяливал на себя походно-рыбацко-охотничью "муницию", отец тоже оделся, достал из сейфа ружья и набивал патронташ патронами. Я рассмеялся: - Куда тебе их столько? Там и стрелять-то не по кому будет!.. - Пусть будут! А вдруг?.. Мы же на охоту едем. - Так ты же сказал - собаку прогулять?.. - Собаку прогулять! - согласился он.- Но с ружьями же!.. Но ты, если не хочешь, можешь ружьё не брать... - Да нет уж, - возьму! - не согласился я, беря чехол со старенькой "тулкой". Но патронов много набирать не стал - сунул в карман с полдесятка фабричных красных капроновых цилиндриков, и пару штук, отливавших потускневшей латунью, своих, домашней снарядки... Пустой патронташ отложил в сторону. Пёс, - годовалый костромской гончак по кличке "Пёс", - услышав, что отец завёл УАЗика, радостно взлаял, стал подпрыгивать и носиться кругами и едва не сбил меня с ног, когда я открыл дверцу вольера. К машине он помчался стрелой (меня всегда удивляло, как четко он различает - какая машина заводится: на Волгу, "девятку" и Рено он не реагировал вообще, но слыша УАЗик, - сходил с ума от счастья). Когда я, с лопатой в руках, подошел к машине, Пёс, нетерпеливо повизгивая, подпрыгивал возле дверцы и пытался через стекло лизнуть в лицо смеющегося отца. Я открыл дверцу. Пёс пулей метнулся в салон, лизнул-таки отца в щеку, выскочил из машины, прыгнул мне на грудь, лизнул в нос меня, снова запрыгнул в машину, уселся на своё "законное" место (переднее пассажирское) и коротко скомандовал: " Я готов! Трогаем!" Прозвучало это как: "Г-вав - вав! Вау!", но не понять императива было никак невозможно! Я закинул снеговую лопату в багажник, уселся на заднее сиденье и мы поехали.
Свежевыпавший, не слежавшийся снег держал плохо - ноги, даже в лыжах, тонули до середины голени. Так что идти было тяжеловато. Пёс, взрывая пухлый снег, носился вокруг меня рыжей кометой, оставлявшей позади сверкающий, радужно переливающийся на солнце,"хвост" из поднятой в воздух снежной пыли... Мы с отцом, разойдясь метров на сто тридцать, "вытаптывали" зайца, т.е. месили снежную целину, на гладкой простыне которой не было ни единой стёжки, ни следочка. Дело в том, что после снегопада зверь "не ходит", отлеживается по укромным местам, чтобы не оставлять следов. "Поднимается" зверьё примерно через сутки, когда голод выгоняет его на кормежку. Потому шанс по свежему снегу найти, затаившегося где-то под кочкой или кустиком прошлогоднего бурьяна, зайца - невелик, нужно буквально наткнуться на его лёжку или, как минимум, подойти к ней на несколько метров. Причём, вовсе не факт, что зайца удастся заметить, пока он не выскочит. А старые, умудрённые опытом, "мурые" зайцы вообще откалывают такой номер: пропускают охотника мимо себя и выскакивают уже у него за спиной, вне поля зрения. Услышать зайца, когда морозный снег шуршит и скрипит под лыжами, тоже невозможно. Тут и должна помочь охотнику собака. Охотник может поднять с лёжки зайца в очень узкой полосе - метров двенадцать-пятнадцать. Собака же учует заячью лежку за несколько десятков метров. К тому же, собака, "работая", снуёт челноком туда-сюда на восемьдесят-сто шагов от охотника в обе стороны, проверяя, таким образом, полосу в сто пятьдесят и более метров шириной. Подняв зайца, собака подает голос и гонит его. Стремясь сбить собаку со следа, заяц хитрит. Он описывает круг и возвращается на свой след, сдваивая и страивая его. Где-то на этом гонном кругу зайца и должен подстеречь охотник, угадав путь зверька. На то, где проляжет путь гонного зверя влияют десятки факторов. Как правильно угадать этот путь - описывать не стану, это умение приходит только с опытом. Но Пёс был ещё молод. Год для охотничьей собаки - мало! Это ещё щенок! По человеческим меркам его можно было бы сравнить с двенадцатилетним мальчишкой. "Работать" охотничий гончак начинает лет с полутора. Потому Пёс, утопая по шею в рыхлом снегу, просто бесился, описывал вокруг петли, взметывая лопухами ушей сверкающие снежные радуги, и заливисто взлаивал, как бы вскрикивая восторженно: "Здорово-то ка-ак, братцы! Й-йии-их, лепота-а-а!.." Но хватило его ненадолго. Устав носиться по глубокому снегу,через час Пёс поскучнел, повесил уши и "прут
Пёс поскучнел, повесил уши и "прут" (так хвост называется у охотничьих собак), стал в протоптанную мной лыжню и печально поплёлся по моему следу, приотстав метров на двадцать. Часа через два с половиной, когда мы отмахали километров десять, я и набрёл на "мурого" зайца. Зайца я не увидел - он выскочил у меня за спиной. Но позади плёлся Пёс! Он-то и поднял панику: "У-увв-ав, вяувг, вяй, аяй-яй-яй-яй..." (что-то типа: "Держи-держи-держи..."), - заливался Пёс, несясь за удирающим русаком. Я обернулся, вскидывая ружьё... и тут же опустил его, - Пёс и заяц находились на одной линии. Стреляя, можно было задеть собаку... Я посмотрел на отца - он, отрицательно мотая головой, тоже опускал ружьё - далеко! "Побежали!" - махнул рукою отец в сторону лесополосы в полукилометре впереди. И мы, закинув ружья за плечи, помчались в разные стороны, к видневшимся в лесополосе прогалинам. Улепетывающий во всю прыть заяц-русак несётся со скоростью около сорока пяти-пятидесяти километров. На такой скорости лесополоса для него - непреодолимое препятствие. Он может попросту разбиться о дерево или ветку. Поэтому я знал, что он должен выйти на прогалину, чтобы пересечь лесополосу. Подбегая, я прикинул, с какой стороны заяц должен выскочить, сбросил лыжи и с разгону забурился в куст шиповника. Весь засыпанный сбитым с веток снегом, в белом маскхалате, затаился, направив ружьё на заснеженную дорогу. Минуты через четыре раздался гулкий выстрел отцовской "ижевки". "Готов" - подумал я. Но тут же выстрел повторился... "Э-э, нет!.. Промазал!" "А-а а-а-а... О-о о-о-о..." - подтверждая мою догадку прокричал отец вдалеке... "На тебя пошёл!" - сообразил я что он кричит и приготовился. Ещё через пару минут заяц и вышел на меня. Он вовсе не мчался! Очень даже неторопливо, размеренно скакал себе потихонечку! Если бы он не передвигался скачками, вполне можно было бы сказать - "шествовал"!.. Я прицелился, задержал дыхание, и плавно нажал спусковой крючёк. "Блямцц"! - щёлкнул боёк. "Осечка"!!! "Чёрт бы побрал эти фабричные патроны"!!! Заяц тоже услышал щелчок бойка и... сел! Сел, дурачок, прямо где был. Во втором стволе у меня домашний патрон, сам вчера снаряжал. Этот уж точно не осечётся!.. До зайца - метров восемь! Из рогатки убить можно! А он сидит себе на заднице, как суслик! Лапки передние на груди сложил, уши, как параболлические антенны - на все триста шестьдесят крутятся. Сидит, в мою сторону смотрит, но меня, снегом присыпанного, да ещё и в маскхалате - не видит. Усы растопорщил, носиком розовым дёргает - принюхивается... И я на него смотрю... Мушка - как раз между лапок передних, на груди сложенных, наведена... Посмотрел я на него с полминуты, а потом взял и ... свистнул. Эх! Кто бы видел! Как он взвился! Чуть ли не на два метра вверх!.. И тут же метнулся пятиметровыми скачками в прогалину... Миг - и нет его! Выбрался я из куста, отряхнулся от снега, нашёл лыжи, присел на ствол поваленного ясеня, закурил... Сижу, отца жду... Первым Пёс приплёлся. Ткнулся носом в след заячий, пробурчал невнятно "гр-р-вр-рыу-у", типа - "шустрый, собака"! Потом лёг, положил морду на лапы и горестно вздохнул. Ещё минут пять спустя пришёл отец. - Что не стрелял?.. Не видел его, что ли? - спросил он. - Видел, - ответил я. - Пока он бежал - стрелял...
... - Как стрелял? Я не слышал... Я переломил ружьё и показал донце патрона с вмятым капсюлем. - Осёкся, что ли?.. - Осёкся! - А из второго ствола чего не стрелял? - никак не успокаивался отец. - Так он сел!.. - Как это - сел? - Вот так! На задницу сел! Как суслик! Сел, и смотрит на меня... - И ты не стрельнул? - Не смог... - Эх, ты!.. Тюха-матюха!.. Стрелять надо было! - отец смотрел недовольно. Я взял его за рукав, подвёл к отпечатку на снегу - лапки, зад... Даже хвостик отпечатался... - Вот здесь он сидел, - показываю, - а вон там - я. Ты бы стрелял вот так вот, на восьми метрах?.. Когда он смотрит на тебя, и усами шевелит?.. - спросил я. - Хь-их! - усмехнулся отец. Вынул из кармана маскхалата смятую пачку папирос, прикурил, затянулся... Я вынул патроны, закрыл ружьё и повесил его за спину. Отец выпустил клуб дыма... - Хь-их! - снова ухмыльнулся он, покачал головой, улыбнулся и наконец сказал: - Не-а!.. Я бы тоже не стрелял!.. - Вот то ж! - ответил я. И мы пошли к машине
Мне кажется, в рассказах о животных будет интересен новый формат - синтез интернет маркетинговых фишечек типа короткие яркие фразы и максимальная информативность, и действие, экшен свойственный рассказам типа о лосе. Можно ли такое совместить? Уложить текст в рассказ Джека Лондона на 30-40 страниц в текст в 3 страницы, вызывающий мурашки по коже в единое целое? Запоминающийся навсегда и всего в 3-7 к текста, как требует интернет и реальность?
Луна молочным светом заливала небольшую поляну, стесненную хороводом старых сосен. Костер почти догорел, треск углей затих, а гитара, еще час назад ревевшая в неумелых руках Сережи, мирно опиралась на широкий пень. Из палатки изредка доносился шорох: спящие обитатели временного жилья лениво ворочались с боку на бок, тщетно прогоняя прожорливых комаров. Сережа курил возле угасающего костра, вертел ветку в руках и думал о том, что не было в его жизни дня счастливее, чем этот. Все сплелось в один сплошной узор радости и умиротворения: тихий лес, озерная гладь, теплый воздух уходящего лета, задорный смех близких друзей, песни, рыбалка и восторженный взгляд Ани… «Надо бы искупаться»,- подумалось Сергею, и он заулыбался, предвкушая, как мокрым придет в палатку, уткнется в Анино плечо, а она, немного поворчав, станет греть его в своих объятьях… Озеро с его рваным венком из камыша было видно даже у костра: узкая тропинка вилась между сосен, растворяясь в песчаном берегу. Метров пять пройти, и ты уже возле большого водного зеркала, ловившего причудливые отражения созвездий, редких облаков и большой полной луны, повисшей над самой головой. Тишина чарующая, никакого ветра и полная свобода от всякой суеты и проблем. Сережа остановился возле самой воды, шумно вдыхая свежий ночной воздух. За камышами, метрах в трех от берега, что-то хлопнуло по воде: плеск звоном ударился об озерную гладь и сразу стих, больше не нарушая благодатной тишины. «Окунь балуется»,- довольно ухмыльнулся парень, вспоминая удачную рыбную ловлю уходящего дня. Уложив ветровку на песок, Сережа уселся на нее, неторопливо расшнуровывая кроссовки. Стянув обувь с правой ноги, он начал борьбу со шнурками на левой, периодически переводя взгляд на прибрежный камыш. Там, где минуту назад плескалась рыба, зашевелилась странная тень. Сережа замер, когда нечто медленно двинулось в его сторону. Это была не рыба. Это было что-то другое. И оно приближалось к нему. Тень степенно вырастала из воды, подплывая к берегу. В свете луны уже можно было рассмотреть копну черных волос, неестественно белую кожу и глубокие черные глаза: нечеловеческие и бездонные, как само озеро. Сереже казалось, что тело вросло в берег, страх свел мышцы: не уйти, не закричать, не отвернуться. Что-то страшное, пугающее, похожее на девушку, выглядывало из воды уже по грудь, сверкая белой рубахой на хрупких покатых плечах. Глаза ночной гостьи впились в Сергея, тонкие руки потянулись в его сторону. Холодный пот ручьем скользнул по его спине, но сил убежать так и не было. Нечто уже было в метре от него, раскачивало мокрым подолом сорочки, указывало когтистыми пальцами на его испуганное лицо. Наконец страх начал отпускать, и Сережа отчаянно зашарил руками вокруг себя. Ни камня, ни ветки, один песок. Ничего, что могло бы защитить от ужасного существа. Озерная девица остановилась на расстоянии вытянутой руки, перебирая пальцами в воздухе перед Сережиным лицом. Кривая усмешка слегка приоткрывала ее мелкие острые зубки, а черные глаза завораживали и с головой окунали в ужас. Холод, ледяное дыхание исходили от странного существа. От его присутствия хотелось кричать, разрывая легкие, и бежать, бежать, бежать… - Кто ты? – Сергей еле слышно прошептал всего два слова, понимая, что ответа он не услышит. Существо продолжало улыбаться, колыхаясь на прибрежных волнах, и поманило парня пальцем. Сережа почувствовал, что судороги отпустили ноги и он сможет пойти за незнакомкой. Чтобы избавиться от навязчивого желания войти в воду, парень стал щипать себя за запястье. Он нащупал дурацкий браслет из резинок, сплетенный Аней. Стащив с себя подарок, Сережа медленно протянул его девушке, выросшей из тихого озерного омута. - Это тебе… - Сережа с трудом выдавливал слова из пересохшего горла. Существо заулыбалось еще сильнее. Из-под тонких губ стали лучше проглядываться клыки, не такие уж и маленькие, как показалось на первый взгляд. Оно зацепило браслет кончиками когтей и медленно попятилось назад, в сторону темного густого камыша. Сереже казалось, что оно никогда не уйдет, что пустые глаза так и будут смотреть на него из воды, выворачивая душу наизнанку. Целую вечность оно ползло обратно, бесшумно погружаясь в черную гладь, расплескивая лунное отражение. Наконец вода сомкнулась над головой озерного чудища. Сережа почувствовал в себе силы и рванул на поляну к палатке. Царапая лицо о ветки, не разбирая дороги, он примчался к погасшему костру и быстро юркнул к друзьям, так и не сняв кроссовок с левой ноги. Дрожа, Сергей прилег возле Ани, щипая себя до синяков. - Блин, ты весь мокрый. Ты что, купался? – Аня недовольно закрутилась и потянула одеяло. – Ладно, иди сюда, буду тебя греть… Заболеешь еще.
Парню повезло с браслетом:) Скажу вам честно: если бы были описания персонажей, я не стала бы читать. Это веб. Здесь нужна динамика, действия. Длинные описания для бумажных книг. Мне нисколько не помешало незнание, блондин парень или брюнет:) сопереживать могу вне зависимости от внешности персонажа. Ну это имхо:) Я не спец:) Но считаю, если нагородить целый огород, в нем русалка потеряется... как одна морковка на гектаре:)
Один знакомый как-то сказал, что в художественной литературе ценит возможность додумывать образы. До литературы мне ого-го-го, но вот эта фраза почему-то врезалась в память. Так что пусть Сережка запомнится одним лишь браслетом и кроссовком на левой ноге )))
«Снежинку» — это вас надо читать?:) Я уже пыталась, правда, не «Снежинку». Честно. Читать получилось плохо:( Ну то есть совсем не получилось. Можно я кого другого почитаю?
Да кто же вас просил его читать?:) Он, кстати, не в разделе Литература. И я не рекомендую по моему мнению неразумным читать его и просвещаться (до такого еще додуматься надо). Понимаете, о чем я?;)
Будете и за мной теперь по всему форуму бегать?:D Попрошу из уважения к ТС не устраивать шоу в этой теме.
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
