Поскольку меня тут уже объявили провокатором, стало быть, терять нечего - задам еще один провокационный вопрос.

Зацепилась вот за это: "Путь он меня обожает и любит."
Уважаемый автор, а разве есть разница? Если, по-вашему, она есть, то в чем?

Вы меня подбиваете на вещи, не всегда благополучно для меня заканчивающиеся. Ладно у меня шкура толстая...

Разница между "обожаю" и "люблю", думаю, имеется.

Обожание - это проявление восторга за какие-то конкретные человеческие качества. Обожают писателей, художников, артистов, спортсменов. Обожают за красное словцо, пущенное вовремя и к месту, за смелость, за удачливость и т. п.

А вот любят человека за то, что он есть. И каков он есть, таким и любят. Со всеми достоинствами и недостатками.

Ок.

Вот еще. Из другой оперы...

"Чудо нашего столетия"

Николаевская площадь в Казани, что ныне есть Ленинский (Университетский) сад, была во второй половине 19 века местом торговли и развлечений. Стояли на ней многочисленные лавки с леденцами, пряниками и прочими сладостями; качели, театрики и балаганы, с балкончиков которых зазывалы в шутовских колпаках и бородах из пакли шутками и прибаутками заманивали гулящую публику на представления.

Недалеко от балагана известного в городе потешника Якова Мамонова с претенциозной вывеской "Театр спиритизма и магии", ближе к Черному озеру, вырос весной 1883 года новый балаган заезжего увеселителя Сенинского, разъезжающего по поволжским городам и весям. Название балаган носил не менее броское: "Чудо нашего столетия".

Каждый день публики набивалось битком. С 11 утра и до 11 вечера шло представление: парень, которого звали Гриша, рисовал на глазах публики портреты царствующей семьи, натюрморты и пейзажи. Посетители балагана наблюдали за художником, раскрыв рты: Гриша писал свои картины кистью, зажатой во рту. Вполне профессионально. Подобного никто еще не видел. А делал это художник не по своей прихоти. Просто у Гриши не было рук. И ног.

Он сидел в тележке с крохотными, как у грудничка, ручками и ножками. Едва заметными и совершенно недвижимыми. А когда представление заканчивалось, его увозили на съемную квартиру дед с бабкой.

Осенью, когда заканчивалось время балаганов, они покинули Казань. И больше о Грише никто не слышал. Но осталась статья о нем в "Казанских губернских ведомостях", подписанная псевдонимом "Почтенный автор"...

Григорий Журавлев явился на свет в селе Утеевка губернии Самарской в канун Всеедницы. 30 января 1860 года в день Собора Трех Святителей его крестили и назвали в честь Григория Богослова. Родители после смерти во младенчестве двоих сыновей несказанно радовались рождению ребенка. И лишь после нескольких дней празднования крестин заметили, что у Гриши не шевелятся ручки и ножки.

Призвали уездного врачевателя. Тот пришел, глянул на мальчика и изрек:
– У грудных дитёв сие случается. Чай, вскорости поправится...

Не поправилось. Гриша рос, а его руки и ноги – нет.

Когда ему исполнилось три годика, отец поехал в Самару торговать хлебом и взял сына с собой, дабы показать его местным светилам. Губернские лекари осмотрели мальчика и вынесли вердикт:
– Конечности у вашего сынка сохлые. И как сие исправлять, врачебной науке доподлинно неизвестно.

Гришу приняли к себе дед с бабкой. Чтобы "родителев не утруждал". Так они сказывали соседям-односельчанам.

Однажды, когда Грише было без малого шесть лет, бабка взяла его к обедне, а вернувшись, закрутилась по хозяйству и забыла о нем. А когда спохватилась, то увидела, что он елозит по столу с высунутым языком. Бабка подошла ближе и ахнула: на столешнице слюнями была нарисована церковь.

– Храм Божий, точь-в-точь. И колоколенка сбоку, как есть. И паперть... – говорила позже бабка благочинному, коему было рассказано о Гришином творении. – А в церкви и врата царские виднеются, отворены малость...

Батюшка выслушал, молвил, что у Григория к живописанию, верно, дар имеется и присоветовал купить краски, кисти и карандаши.
– Даст бог, что-нибудь и получится, – заключил он.

Совет благочинного был исполнен. И Гриша, зажав меж коренных зубов карандаш или кисть, начал творить. Он рисовал все, что его окружало: людей, животных, дома, деревья... Лучше всего у него получалось рисовать иконы. Только вот с цветом выходило не очень...

С помощью сельского учителя он обучился грамоте. А по достижении Гришей 15 годов отец, потерявший торговлю из-за неурожаев, отвез сына в Самару, чтобы он сбором милостыни мог самостоятельно прокормиться. Семья ныне у Журавлевых была большая, поскольку ежегодно после рождения Гриши увеличивалась на один рот, и концы с концами уже не сводились. Но Гриша стыдился христарадничать и, сидя в каморке, что уступил ему старый столяр, писал картины.

Скоро о Грише прознал профессиональный живописец Федор Травкин, живший рядом с ним. Живописец заинтересовался Журавлевым и обучил его секретам составления красок. После чего Гриша возвратился в родное село и стал работать на заказ. Бывало, кто из их села к нему придет, а кто из ближнего или далекого приедет:
– Нарисуй, – мол, – мне икону, Григорий. За четвертачок.

И Гриша рисовал. Прерываясь только на сон. И стал не только кормить себя, но и помогать семье. А главное: он перестал чувствовать себя обузой.

Слух о художнике без рук и ног скоро достиг ушей губернатора Самары Александра Дмитриевича Свербеева. И объезжая в 1881 году губернские земли с визитацией, он нарочно завернул в Утеевку, дабы самолично увидеть необычного художника и посмотреть его работы.

Посмотрел. И был поражен. После беседы его превосходительство заказал Григорию несколько икон и пригласил работать в Самару. Гриша предложение принял, скоро приехал и привез заказанные иконы. Свербеев лично подыскал ему удобную квартиру и обеспечил живописца заказами. После чего у него появилась, ка