Раскрывается небо, с натуги бледнея. Вспышки молнии. Гром. Всё - не то. Всё - слова! И сегодня опять у Святого Андрея, Как нарочно, с утра не болит голова.
Он спешит коридором, бежит по ступеням, Чёрной рясой по мытому полу метя, И несётся за ним серебристою тенью Призрак райских садов в переплёте дождя.
Нет, всё было не так! Был закат, вечерело, На пороге три путника замерли в ряд, А за спинами что-то цвело и шумело, Золотой чешуёю осыпало сад.
И тельца закололи, и вынесли хлеба, Поклонились трём братьям до самой земли. Над ожогами пыльного южного неба Горделивые тени крест-накрест легли.
"Вы слетите ко мне, златопёрые крылья, Вы слетите ко мне, златокудрые сны! Чтобы бывшее стало действительно былью, Мы сегодня чуть-чуть поработать должны.
Чтобы жаркий тот день прожил тысячелетья - Этот стол, эти стены и эта листва - Прогрызает гроза серебристые сети, О, быстрее. пока не болит голова!
Не верь никому, ты на этой войне одинок, Не надо истерик, быть может потом будет хуже. Увидел мишени вокруг? Нажимай на курок, Пусть сыпятся гильзы дождями в кровавые лужи.
Военный хирург все шутил, ухмыляясь в усы, Когда после боя тебе ампутировал душу. И слезы стекали в траву, словно капли росы, А ты все твердил про себя: "Я не струшу, не струшу".
Разведке не верь, там Иуды звенят серебром, И друг тебе в спину глядит через око прицела, Ведь там, на гражданке, ты ставил вопросы ребром, Война, мол, все спишет... Но нынче она не успела...
Чтой-то тут так всё серьезно... Держите лучше легкий завтрак, а то не грызете давно никого:) Кто не читал Глибова живьём, вот русская "адаптация". Надеюсь, автор простит такую вольность.
- Пошли мне, Боже, женщину такую, Чтоб бархат кожи, чтоб волна волос! И чтоб в глазах бездонных утонул я, Клещом голодным к той груди прирос...
Но только чтобы, Господи помилуй, Всё без подвохов! День чтоб ото дня Глаза её с волшебной страстной силой Глядели вечно только на меня!
Чтоб языком излишне не болтала, Не делала без спроса ничего, Налево и направо не гуляла, Меня лишь дожидалась одного...
Господь насупил бровь и хлопнул дверью: - Как вы достали, чёрт вас подери! Все норовят способности проверить, Поддеть не в лоб, так где-то изнутри...
Сказал же – сотворю, чего закажешь. Всесилен я, не сомневайся, но... Не женщину ты описал тут даже, А кожаное с глазками бревно!
Ах, опьяненье! Стало быть, от пива? Vous voulez dire que c'est la l'ivresse? Тогда оставьте пиву нас, счастливых, И кушайте свой "лонгер", мадмазель!))
Как некрасиво, стыдно, фамильярно, так обращаться к деве пресвятой, что вас тут пристыдила БОЛЬНО явно, ведь перестали думать вы уж головой... Та пена, о которой вы писали выше, одолевает нынче только Вас, Тут пали вы словами даже ниже, французским залепив пробелы фраз... Не то чтобы обидно за кого-то очень, Да и содружество девиц не для меня, Но быть мужчина должен толерантен, а не склочен, Ведь тут у нас хоть разношерстая, но все-таки СЕМЬЯ!
Не суждено нам знать, когда приходит муза Наверно в этом мудрость бытия Она вчера к кому-то заглянула Возможно, даже с кем-то пожила. Она уйдет. Она всегда уходит Мучительно устав от нашего ума
Написал бы вам стишок, Но на исходе порошок. Не подумайте плохого Просто вижу я хреново. Порошок стиральный "Дося", Чтоб сияло и моглося, Чтобы меч мой Уризель Разгромить сумел картель. Меч свой опущу я в ножны. Сапоги в пыли дорожной В окурат на травку станут, Из кармана я достану Розу алую и вновь, Сердце разобьёт любовь!
Как маленькая кошка Свернулась и лежу И сквозь ресницы длинные На мамочку гляжу. Погладила головку, Поцеловала в нос. Меня свою плутовку, Смешит всегда до слез. Но сон пришел украдкой И склеил мне глаза. Уж сплю с улыбкой сладкой Девчонка - егоза.
Гм... Позвольте (ветеранам же можно?) прозу. Еще и не свою. Наконец сподобился набрать энту классику. Кто не слышал - искренне завидую. А среди... среди меня считается шедевром на уровне чукчи-нечитателя!
Приносит молодой автор в редакцию здоровенную рукопись. Редактор: - Хорошо. Оставляйте. Я почитаю. Зайдите через недельку... Через недельку при визите автора раскрывает (видно, что, конечно, первый раз в руки берет) и читает последний абзац: «...- А не испить ли нам кофею? – спросил граф, стуча манжетами об пол. - Отнюдь нет! – ответствовала графиня, сбрасывая платье. Он имел её на рояле». - Ну, что ж, голубчик... В общем, неплохой роман... Вот только не оторвались ли Вы от жизни? Сюда бы немножко больше связи с народом... Доработайте, пожалуйста. Через несколько дней приносит автор "доработанное". Опять редактор его отсылает на неделю, а по возвращении опять читает последний абзац: «...- А не испить ли нам кофею? – спросил граф, стуча манжетами об пол. - Отнюдь нет! – ответствовала графиня, сбрасывая платье. Он имел её на рояле. А в это время двое мужиков под окном пилили осину». - Так, так. Совсем другое дело! Вот теперь на протяжении всего произведения прослеживается исконное, русское, близкое к земле, с мозолистыми руками... Неплохо. Только вот не слишком ли Вы зациклились на прошлом? Где связь с будущим, взгляд, так сказать, в завтрашний день? Опять доработка. Через неделю всё повторяется, и редактор читает: «...- А не испить ли нам кофею? – спросил граф, стуча манжетами об пол. - Отнюдь нет! – ответствовала графиня, сбрасывая платье. Он имел её на рояле. А в это время двое мужиков под окном пилили осину. И один сказал: - А ну ее на..., завтра допилим!»
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
