Как вкуснюЩЩЩЩе то!!! Ага. Спасибо. Не жадничали, меда души не пожалели... Вдруг поняла, что все мои герои (героини) бегут, как черт от ладана, от этой бренности (лежат в дурке, идут в бомжи, любят до беспамятства, считают себя инопланетянами, спасают любимых и человечество)... СПАСИБО. Оказывается, я того, с Вами. Рядышком. Поняла, где мое место. Можно считать, тема не зря была поднята.

P.S. Горделиво чищу перышки и поглядываю по сторонам: а я следы посадки НЛО видела-фоткала-описывала... меня уже можно в герои?! В след. раз обещаюсь полетать!!! :-))))))

Итак, чувак обещал, чувак сделал…

Изыскания наглядного, и достойного «Примера По Жизни» вильнули, и встряли в тупик. И результат, на котором зависла тема, не мог присниться ТС в самом мочегонном и беспокойном сне. Вместо строгих гравюр литературных классиков, актеров и нервозно-истеричных рок-певцов – Призрак Платной Медицины.
Пусть так.

Но задумывалось все, чуть иначе. Попробую починить рельсы. А там – как будет угодно)

Необходимое пояснение: все писалось почти с натуры. На плохонькую любительскую камеру. И если картинка местами дергается, или расплывается задний фон – не взыщите.
Ах, да – название…
Надо же как-то назвать этот фильм! Хотя бы…

«Почти смешная история»

Впервые, он увидел его в коробке из-под телевизора. Невзначай забредя в гости, к товарищу, заметил под столом, поверх края коробки, чьи-то любопытные глаза.
«- Кто это у тебя там?»
«- Олежка* (изменено) Мать в запое, ночует у меня. Да и подкормится немного».

Позднее, они чаще пересекались. Иногда парнишка даже забегал к нему в дом перекусить. Периодически ночевал, в доме у матери становилось особенно люто.

Нерегулярно, но посещал тренировки по борьбе, которые вел его новый знакомый.
Но чаще, пропадал с сорванцами на улице. Они лихо «бомбили» машины на стоянках. Случалось, угоняли. Сдавая знакомым барыгам за 1.5 – 2 тысячи рублей.

У мальчишки были очень легкие руки. Любая навороченная сигнализация пасовала перед обломком стащенных из дома маникюрных ножниц.

Ловили их тщетно. Ставили засады. В конце концов, когда было украдено колесо, у стоящей в засаде милицейской машины, дело просто сфабриковали.

Материалами суда стали «украденные» 15 банок консервации и выпавший из кармана алкоголика сотовый телефон.

Начался суд.
«- Тебе здесь делать нечего. Ты не родственник, не опекун. Чужой человек. Иди в коридор и работай с потерпевшими» - сказал адвокат. И он вышел, и работал. Объяснял. Убеждал. Просил.
«- Вам украденное вернули? Вернули. Парнишка прощения просил? Просил. Раскаялся? Да. Не ломайте парню жизнь. Дайте ему шанс».

В итоге, из 10 истцов, заявление в суде поддержал лишь один. Казалось, шансы есть…

Перед последним слушанием, судья спросила мать Олега:
«- Почти все обвинение на косвенных уликах. Что думаете вы? Как мне поступить?».
«- Сажайте» – равнодушно махнула рукой мать.

Олега и его «подельников» осудили на три года тюрьмы. Каждого.

Началась жизнь в колонии. В первые же пару недель, товарищей Олега «опустили». Или, говоря простым языком, изнасиловали. Олега, пока не трогали. Благодаря посылкам, которые «организовывал» его бывший тренер.

Законы тюремной жизни просты: У педераста нельзя ничего отнимать или брать из рук. А емкие и частые продуктовые посылки имели существенную ценность…

Не сумев «похоронить дело» до суда, и по совету знакомых юристов, тренер затеял общение с руководством колонии. К его немалому удивлению, господин начальник тюрьмы весьма легко пошел на контакт.

Через полгода, Олега освободили. Условно-досрочно. За «хорошее поведение» и дешевый музыкальный центр, прописавшийся в «красном уголке» колонии.

Несмотря на судимость, тренер, всеми правдами-неправдами, устраивал Олега на нормальную работу. Решал возникающие проблемы.

Олег работает, познакомился с девушкой. Совсем недавно, у него родилась дочь.

«- Больше всего, я не люблю, когда Олежка называет меня папой. Значит, набедокурил опять. Придется разруливать.
Когда же по имени – значит, все в порядке».

«- Раньше, при коммунистах, такие вопросы решались легче. Можно было идти по комсомольской, партийной линии. Подключать руководство завода. Брать парня на поруки. Теперь же, помогают лишь старые знакомства. Но, далеко не всегда».

«- Сколько их было всего? «Трудных подростков?». Да так, сразу и не вспомню. Но около сотни будет…»

В начале осени, из колонии стали освобождаться бывшие товарищи Олега.

« - Тяжело мне. Возраст. Чувствую, что уже не осиляю это. Да и слишком долго они были в зоне. Не достучаться…
С Олегом, все было по-легче. Но, и бросить не могу.
Я – тренер. Работаю с детьми».

Мда... Если речь о таком вот ежедневном героизме, а не каких-то супер-пупер-достижениях - тогда, конечно, есть герои на моем скромном горизонте. И не один. Имен называть не буду - все равно они никому ничего не скажут.

Алексей, у Вас же не было проблем с пунктуацией, чей это текст? И почему товарищей Олега сразу "опустили"? Воры - это же не насильники вроде.

Это уж как себя поведешь с самого начала. Могут и в первый же день опустить, если начнешь косячить:)

Да не текст это. Неудачная зарисовка кусочка чужой жизни. Правил, комкал, переписывал. На нервах. В итоге, оставил сильно урезанный вариант.

С героями этого текста свел знакомство совершенно случайно. Сгорела плата на древнем компьютере. Попросили помочь найти замену.

С Олегом на тему колонии говорить не пытался. Тренер сразу предупредил: «Да он и не скажет. Я из него вытянуть почти ничего не могу. Молчит. Видать, на многое насмотрелся».

М-да, невесело.

Жизнь устраивается по-маленьку) На этой неделе у Олега родилась дочка. Парень работает. Не шалит. Смог зацепиться за нормальную жизнь.
))

С этой стороны хорошо)

С этим человеком меня столкнула судьба 15 лет назад, когда нам пришлось организовывать небольшой сельский хор. Если собрать женскую часть коллектива не составило особого труда, то найти фанатов хорового пения среди мужчин было не так-то просто. На человек 15 женщин у нас было всего четыре мужчины, среди которых только один кое-как мог тянуть басовую партию. И вот на одну из таких репетиций, открыв дверь и впустив клубы морозного воздуха, ввалились хористы. В тесном коридоре я как-то сразу и не поняла, что их сегодня пришло немного больше.

– Знакомьтесь, – обратился кто-то из них ко мне, – это…

А вот тут мне стоит признаться – я не помню имя этого человека. Так уж вышло, что время напрочь стёрло его из моей памяти, оставив практически все детали образа.
Мужчины расступились, и в первое мгновенье я не увидела ничего, кроме открывшегося вида на входную дверь. Край зрения ухватил, что мужчины смотрят куда-то вниз, и, невольно устремившись за их взглядами, я увидела искрящиеся смехом и одновременно испытующие меня глаза.

– Здравствуйте, уважаемая, – бархатные басовые переливы наполнили коридор и, прорвавшись в слегка приоткрытую дверь, ринулись знакомиться с домом.

Слегка опешив в первый момент, я еле смогла пролепетать:
– Здравствуйте… Вы – наш новый бас?..
– Ну, если примите такого? – лучистая улыбка продолжала озарять всё вокруг.

Я уже успела взять себя в руки и насмешливо ответила:
– Репетиция покажет!

Эта маленькая сценка не имела бы никакого значения, если бы наш новый хорист не был инвалидом – у него не было обеих ног, и передвигался он на обычной небольшой доске с колёсиками, так знакомой нам по фильмам о войне и послевоенных годах.

Скажу сразу, что мужчина не прижился в нашем коллективе – он закомплексовал буквально через пару репетиций, побоялся, что будет неорганично смотреться на сцене со всеми. А может, были ещё какие-то причины – не знаю. К сожалению, я тогда была ещё очень молода, и у меня не хватило такта и воли, чтобы уговорить его заниматься, по сути, любимым для него делом. Но история этого человека осталась в моей памяти примером истинного, хотя и не всем заметного, героизма.

Ноги он потерял, когда ему было двадцать с лишним. Болезнь, как всегда, пришла неожиданно и сопровождалась дикими болями. Врачи, желая спасти юношу от инвалидности, кололи сильнодействующие обезболивающие и испытывали новые методики лечения (скорее всего, сами не зная – чего). Когда уже ничего не стало помогать, начали резать. По частям. Болезнь отступала на короткий миг, потом вновь возвращалась. Медики опять кололи, лечили, резали. Ног не стало, болезнь отошла, но прописываемые препараты остались. Когда этот измученный юноша решился перестать пить таблетки (ведь ног нет, раны зажили, самочувствие улучшилось, болеть нечему), началась ломка. Обычная ломка наркомана. Он ринулся к врачам за объяснениями, те сказали, что они в курсе его проблемы, а у них не было другого выхода – боли-то в своё время нужно было снимать. Наркотики ему обещали выписывать и дальше.

Услышав приговор, парнишка, сжав зубы, решил постепенно снижать дозу. На борьбу с собой ушло около двух лет. Это пишется сейчас легко, а в жизни было всё по-другому. По его словам, труднее всего было отказаться от последней дозы. Тем не менее, диагноз «медикаментозная зависимость» был снят. Со временем мужчина женился. Его жена на момент нашего знакомства была без руки – потеряла на производстве.

А теперь представьте семью, в которой муж без ног, а жена без руки. Я была в разных семьях и в разных домах, но такой чистоты и порядка мне не доводилось видеть даже у директора крупного сельскохозяйственного предприятия, под началом которого объединены земли десятка сёл, работает винзавод и консервный цех, а во Франции он бывает минимум два раза в год.

В доме моего героя не только нет ни пылинки и ни соринки, в нём всё продумано до малейшей мелочи. В его гараже (да, он имеет машину, пусть и нашу родную «четвёрку») каждый болтик стоит в предназначенной ему коробочке. Мужчина освоил токарное и слесарное дело, семья держит большое хозяйство, обрабатывают около сорока соток земли, временами продают на рынке избыток от дел рук своих. Они вырастили прекрасную дочку, которая получила высшее образование и живёт в городе.

Добродушный хозяин угощал меня собственноручно приготовленным домашним вином и рассказывал, как он однажды оказался в областном центре на рынке, стоял и ждал жену с дочерью. Вдруг к нему нагнулся какой-то парнишка, сунул в руки одну гривну и засеменил дальше по своим делам.
– Я в первый момент не понял, что это милостыня, а потом, когда дошло, долго гнался за парнем и упрашивал его забрать этот гривенник обратно. У меня не могло уложиться в голове, что это МНЕ подают милостыню, когда я сам делаю это с лёгкостью.

Вот так они и живут: тихоня-жена без руки и весёлый балагур без ног. И, несмотря на то, что я не помню их имён, когда я начинаю вычитывать своих детей за пыль в доме или беспорядок в мыслях, они тут же меня перебивают:
–

- Знаем-знаем, мама, мы - с руками и с ногами...

У Бога есть чувство юмора. Но смеяться над его шутками хочется все меньше и меньше.

Тут же вспомнился Валентин Дикуль. Обреченный диагнозом на инвалидную коляску. Недавно показывал внучке фильм «Пеппи Длинный Чулок». Где, безнадежный больной, с легкостью носит на плечах 9 упитанных актеров.
Живая икона.
Последняя надежда спинальных больных.

Спасибо)

[ссылки видны только авторизованным пользователям]
Там в конце ссылка на ещё одну статью о Нике Вуйчич