С этим человеком меня столкнула судьба 15 лет назад, когда нам пришлось организовывать небольшой сельский хор. Если собрать женскую часть коллектива не составило особого труда, то найти фанатов хорового пения среди мужчин было не так-то просто. На человек 15 женщин у нас было всего четыре мужчины, среди которых только один кое-как мог тянуть басовую партию. И вот на одну из таких репетиций, открыв дверь и впустив клубы морозного воздуха, ввалились хористы. В тесном коридоре я как-то сразу и не поняла, что их сегодня пришло немного больше.

– Знакомьтесь, – обратился кто-то из них ко мне, – это…

А вот тут мне стоит признаться – я не помню имя этого человека. Так уж вышло, что время напрочь стёрло его из моей памяти, оставив практически все детали образа.
Мужчины расступились, и в первое мгновенье я не увидела ничего, кроме открывшегося вида на входную дверь. Край зрения ухватил, что мужчины смотрят куда-то вниз, и, невольно устремившись за их взглядами, я увидела искрящиеся смехом и одновременно испытующие меня глаза.

– Здравствуйте, уважаемая, – бархатные басовые переливы наполнили коридор и, прорвавшись в слегка приоткрытую дверь, ринулись знакомиться с домом.

Слегка опешив в первый момент, я еле смогла пролепетать:
– Здравствуйте… Вы – наш новый бас?..
– Ну, если примите такого? – лучистая улыбка продолжала озарять всё вокруг.

Я уже успела взять себя в руки и насмешливо ответила:
– Репетиция покажет!

Эта маленькая сценка не имела бы никакого значения, если бы наш новый хорист не был инвалидом – у него не было обеих ног, и передвигался он на обычной небольшой доске с колёсиками, так знакомой нам по фильмам о войне и послевоенных годах.

Скажу сразу, что мужчина не прижился в нашем коллективе – он закомплексовал буквально через пару репетиций, побоялся, что будет неорганично смотреться на сцене со всеми. А может, были ещё какие-то причины – не знаю. К сожалению, я тогда была ещё очень молода, и у меня не хватило такта и воли, чтобы уговорить его заниматься, по сути, любимым для него делом. Но история этого человека осталась в моей памяти примером истинного, хотя и не всем заметного, героизма.

Ноги он потерял, когда ему было двадцать с лишним. Болезнь, как всегда, пришла неожиданно и сопровождалась дикими болями. Врачи, желая спасти юношу от инвалидности, кололи сильнодействующие обезболивающие и испытывали новые методики лечения (скорее всего, сами не зная – чего). Когда уже ничего не стало помогать, начали резать. По частям. Болезнь отступала на короткий миг, потом вновь возвращалась. Медики опять кололи, лечили, резали. Ног не стало, болезнь отошла, но прописываемые препараты остались. Когда этот измученный юноша решился перестать пить таблетки (ведь ног нет, раны зажили, самочувствие улучшилось, болеть нечему), началась ломка. Обычная ломка наркомана. Он ринулся к врачам за объяснениями, те сказали, что они в курсе его проблемы, а у них не было другого выхода – боли-то в своё время нужно было снимать. Наркотики ему обещали выписывать и дальше.

Услышав приговор, парнишка, сжав зубы, решил постепенно снижать дозу. На борьбу с собой ушло около двух лет. Это пишется сейчас легко, а в жизни было всё по-другому. По его словам, труднее всего было отказаться от последней дозы. Тем не менее, диагноз «медикаментозная зависимость» был снят. Со временем мужчина женился. Его жена на момент нашего знакомства была без руки – потеряла на производстве.

А теперь представьте семью, в которой муж без ног, а жена без руки. Я была в разных семьях и в разных домах, но такой чистоты и порядка мне не доводилось видеть даже у директора крупного сельскохозяйственного предприятия, под началом которого объединены земли десятка сёл, работает винзавод и консервный цех, а во Франции он бывает минимум два раза в год.

В доме моего героя не только нет ни пылинки и ни соринки, в нём всё продумано до малейшей мелочи. В его гараже (да, он имеет машину, пусть и нашу родную «четвёрку») каждый болтик стоит в предназначенной ему коробочке. Мужчина освоил токарное и слесарное дело, семья держит большое хозяйство, обрабатывают около сорока соток земли, временами продают на рынке избыток от дел рук своих. Они вырастили прекрасную дочку, которая получила высшее образование и живёт в городе.

Добродушный хозяин угощал меня собственноручно приготовленным домашним вином и рассказывал, как он однажды оказался в областном центре на рынке, стоял и ждал жену с дочерью. Вдруг к нему нагнулся какой-то парнишка, сунул в руки одну гривну и засеменил дальше по своим делам.
– Я в первый момент не понял, что это милостыня, а потом, когда дошло, долго гнался за парнем и упрашивал его забрать этот гривенник обратно. У меня не могло уложиться в голове, что это МНЕ подают милостыню, когда я сам делаю это с лёгкостью.

Вот так они и живут: тихоня-жена без руки и весёлый балагур без ног. И, несмотря на то, что я не помню их имён, когда я начинаю вычитывать своих детей за пыль в доме или беспорядок в мыслях, они тут же меня перебивают:
–

- Знаем-знаем, мама, мы - с руками и с ногами...

У Бога есть чувство юмора. Но смеяться над его шутками хочется все меньше и меньше.

Тут же вспомнился Валентин Дикуль. Обреченный диагнозом на инвалидную коляску. Недавно показывал внучке фильм «Пеппи Длинный Чулок». Где, безнадежный больной, с легкостью носит на плечах 9 упитанных актеров.
Живая икона.
Последняя надежда спинальных больных.

Спасибо)

[ссылки видны только авторизованным пользователям]
Там в конце ссылка на ещё одну статью о Нике Вуйчич