Белль смотрела в окно. Жухлые мертвые листья кружились в своем первом и последнем танце - наступала осень. "Ноктюрн", - подумала Белль. Она не знала, что конкретно означает это слово, но оно ей очень нравилось. От него веяло печальной красотой завершающего свой очередной оборот колеса жизни - больше, в общем-то, ничего и не требовалось от слова, чтобы понравиться Белль. Девушка с тоскою вздохнула. Экзистенциальное уныние, царившее в ее молодой душе, усиливалось тем обстоятельством, что по физике и биологии сегодня задали особенно много. Два начала боролись в ней теперь: страсть к знаниям и чувство бренности бытия. Стоит ли даже намекать, что первое было обречено на поражение?..
Белль решила развеяться, освободиться от тяжелых дум. Обычно в таких случаях она поднималась на одинокую гору неподалеку от дома - там тяжелые думы ее покидали. Возможно, виною тому разряженный воздух.
И вот хрупкая юная особа с худым бледным лицом отправилась в свое небольшое путешествие. Сама не зная, зачем, она надела белоснежное викторианское платье с кружевами и строгие туфли на высоком каблуке. Белль была похожа на лебедя, в порыве противоречивости залезшего в лесную чащу. Запачкав платье и сломав один каблук, она, наконец, добралась до своего тайного убежища от мыслей. Когда девушка уселась поудобнее на довольно острый холодный камень, экзистенциальная тоска вновь овладела ею.
-- Ах, - подумала она вслух, - неужели и здесь, в моем сокровенном святилище, мне не будет покоя? Как же тяжела моя доля!
-- Это точно, - хрипло согласился кто-то за ее спиной.
Холодок пробежал по спине Белль, как только она услышала незнакомый голос. Она обернулась и увидела загадочного джентльмена. Он был огромен и мускулист, голова была раза в два больше головы среднего человека. Одет он был только в набедренную повязку, а в могучей руке держал большую сучковатую дубину. Но не это поразило Белль. Незнакомец приветливо улыбался, и солнце красиво сверкало на его крупных зубах, словно они светились каким-то внутренним светом. Это зрелище заворожило Белль. В глазах этого человека девушка умудрилась разглядеть неземную печаль, присущую лишь немногим - и почувствовала, что влюбилась.
Между тем мужчина осторожно приблизился и уселся рядом с Белль.
-- Я должен признаться тебе в двух вещах. - решительно начал он, - Во-первых, я давно наблюдаю, как ты приходишь сюда и тоскуешь в одиночестве. Я понимаю, что ты чувствуешь: жизнь в пещере этой горы нелегка и одинока. Поэтому я чувствую в тебе родственную душу. - тут какая-то мысль посетила голову гиганта. Он скривился и сказал: - К тому же, нас обоих одолевают мысли, от которых мы хотим убежать.
Белль никогда не ощущала себя так хорошо рядом с каким-либо существом. Этот незнакомец говорил о таких глубоких и близких ей вещах, что в это было трудно поверить. Но воспитание заставляло ее сохранять аристократическую холодность.
-- Во-вторых, - так и не дождавшись реакции собеседника, продолжил великан, - я огр. Если ты не заметила.
-- Значит, вы людоед? - невольно вырвалось у Белль.
Огр резко взглянул на нее. Он расправил плечи и поднял подбородок, всем своим видом показывая, как он оскорблен. Но, судя по всему, до девушки это не дошло. "Если так и дальше пойдет, - с досадой подумал огр, - придется ее съесть".
-- Я огр-вегетарианец. Я ем только тех людей, которые напоминают мне овощи, - очень серьезно и с большой гордостью произнес он.
Глаза девушки округлились. Гигант внутренне возликовал - наконец-то ее проняло!
-- Это так... благородно! - чуть ли не задыхаясь от восхищения, прошептала Белль.
Затем она взяла себя в руки и постаралась безобидно пошутить:
-- Надеюсь, я не напоминаю вам овощ?
Огр задумался.
-- Немного. В тебе есть какое-то неуловимое сходство с хреном. Ты длинная и бледная.
-- О...
-- Не волнуйся. Моя клятва свята и нерушима.
-- Нет, я просто хотела сказать, что это скорее корнеплод, чем овощ, - сказала Белль, неожиданно вспомнив ботанику за прошлое полугодие.
-- А.
Так они и просидели весь вечер, наблюдая за закатом. Ни разу не коснувшись друг друга физически, они чувствовали сильнейшее духовное единение. И когда Белль собралась уходить, она в последний раз на сегодняшний день заглянула в бездонные глаза огра.
-- Хочешь, я пришью кружева к твоей набедренной повязке? - робко предложила она.
-- Да, - тихо ответил гигант, будто соглашаясь на что-то гораздо большее.

Белль смотрела в окно. Вновь неизбывная тоска овладела ей. Но на этот раз причина была не в печальном танце листьев или домашнем задании - нет, она крылась совершенно в ином. "Целакант", - подумала Белль и лишь с трудом удержала слезу. Девушка, опять же, не знала значения слова, но насколько же оно было пронизано скорбью!.. Однако концентрации хватило только на левый глаз, а из правого все же выкатилась слеза и пробежала по бледной впалой щеке. Девушка хлюпнула носом.
Причиной душевных терзаний был новый знакомый - благородный одинокий огр, живущий на ее любимой горе. Да, несомненно, у них было много общего. Но могла ли она принять его таким, какой он есть? Готова ли она столь круто изменить свою жизнь? Белль вспомнила слова огра: "В людях очень много кальция. Поэтому у меня такие хорошие зубы, блестящие на солнце". Она улыбнулась воспоминанию.
Белль снова решила развеяться. У нее было еще одно сокровенное место - болото неподалеку от старого заброшенного моста. Величественный вид этого запущенного сооружения навевал мысли о вечном и прогонял тревоги. Возможно, тому способствовали какие-то болотные испарения.
Белль надела постиранное служанкой белое платье, натянула болотные сапоги, голенища которых украшали пришитые девушкой кружева, и отправилась в путь. Словно изящный белый парусник, она рассекала болотную жижу, иногда проваливаясь по пояс, но экзистенциальная тоска не давала ей утонуть.
И вот она достигла нужного участка, откуда так хорошо было видно старый мост. Присев на покрытый мхом пенек, она предалась созерцанию. Назойливые комары также помогали отвлечься от тяжелых мыслей. Белль любила комаров. Однажды она поймала одного и посадила в банку. Она назвала его Эдом. Одно время ей думалось, что нет на свете ближе существа, и как было бы прекрасно самой стать комаром. Стоит ли говорить, как расстроилась бедная девица, узнав из учебника, что все кровососущие комары - самки, и Эд не исключение. Белль никогда не чувствовала тягу к своему же полу, поэтому пришлось отпустить животное. В тот черный день только страх за свою жизнь спас ее от суицида.