не выгуливаю древнего питомца не дышу свободной томной осенью что рождает пьяные стихи мну листву до крупки сигаретной и пока фрагменты велики вспоминаю лето плазменное и сухое как тиски на верстаке столярном впившиеся памятью в виски на обочине бычки пачки перееханные шинами колпачки и крышки от напитков рваные круги бензина и собачьи рваные клочки линьки дотерпевшей до прохлады никого и ничего не надо в этом шуме мысленной дороги
одинокая повилика на рабице похожа на распятие ладони листьев на мокром асфальте и запах утра растворяющий горечь кофе в смоге летящих машин дерево не видит падение листьев и может быть там внутри они остаются жить горстью песка падающего на лед тихой страницей книги испугом ребенка вскрикнувшего во сне девочкой на подоконнике на запотевшем стекле рисующей фонари стекающие сепией шоколада в чьи то иллюзии где повилика на рабице сильнее металла слабостью изнутри
старый колосник в уснувшей печке профилем забитый дымоход медленная осень на крылечке сорит листопадом и тепло стены обтекая улетает в край твоих несчитанных овец детские каракули читаю вспоминаю летний жирный клейстер зелени деревьев месяц жнец косит степь в сухое разнотравье выгоняя сусликов из нор помнишь на обочине стояли то семьей а то по одному
в печке подожгу стихи и тайно дым в твое окошко запущу тормозком уставшего водилы клятвой новобрачного кольцу выгорит бумага и крапивой память полоснет вернув лицу звук пощечин верности по боли у которой память отобрав кружит старый диск смакуя роли лазером луны сквозь потолка пролежнями капающей крыши ты войдешь невидимо неслышно свет зажжется сам качнется дверь и игра со стулом в третий лишний зимний саван времени примерит раком не свистящим на горе в крошеве подтекста никогда это не пройдет
в небо поднимаются фламинго отобрав заката градиент алый и зернистый как граната матрица фракталы старых стен осыпаясь в репликах сетей глушат социальные понтоны новой осенью рассыпаны шансоны векторами из амурных стрел
времени змея ползет подкожно пробуя на вкус дым серебра и ребенок не похожий на тебя не играет а живет героем персом откопавшим слова трою вольницей осеннего костра с крыльями забытого фламинго
там у них игрушки близнецов здесь все наяву и страх и совесть ивы неплакучие ревут словно дети от падений боли отражая неба глубину выданной на время роли лишь часы твои по прежнему идут мимо времени осенний шут...
с алисой чат похож на светофор фраз ожидаемость и бесконечность ссылок смотрю в окно там сумеречно сыро опали лунные мигрени пустыми сгустками рябин в домине стойкое амбре дирола или спелого арбуза что месяц гнил на бровке у дороги не поднятый никем зато намеченный косым разрезом вдоль полосок на сердце осень трогает тепло из прошлых зим невозмутим хотя и не спокоен осадок сплина во дворе в рутине времени уставшем быть землей из местных ив разлапистых мочала корнями небо серое сосут им летом влаги не хватало теперь уютный холод прелость и дорога к покровам снежным где снуют свистулек свиристели пытаясь бездвоздмездно у пьяных ягод пригубить вина восходит черная луна лилит на мессу зазывая они вдвоем за полусладким от ван гога как безъязыкие планеты пузырьков мечтают в прошлое прорваться на ролях и ищут бога в образе волчат колючих слов рябины перья растворяя у порога
ты еще веришь сказкам про любовь сиреневая девочка утрат молчит алиса ссылкой закидав вопрос не требующий слова
Не поняла вообще, какой может стоять аромат в доме от арбуза, который месяц гнил на обочине? А если это аромат в арбузном дироле, то туда не используют настоящие арбузы, только ароматизаторы. "ты еще веришь сказкам про любовь" - здесь вспомнилась песня группы Любэ "Младшая моя сестрёнка". Ты все ещё веришь в любовь, Фильмами добрыми грезишь.
Это фантомный запах. Тот, сгнивший на обочине засланец космический, растворялся без всяких внешних признаков. Таял как снегурочка Островского. Уже сравнялся с землей. А в этом стише о фантомном аромате. Так иногда зимой накидаешься снега, домой заходишь и все зеленое. А осенью — уберешь падаль листвы, и начинает пахнуть, то картошкой жареной, то йодом, то арбузом.
я опять к тебе приеду за тимьяном промежуточные шансы обнулив месяц будет молодым и пьяным прятать рожки за бесстыдство ив неба платье выпустив подола черное немое полотно будет литься медленным и новым временем забыв земли руно спрясть на ветках на кофейной гуще на последах нерожденного вина и дорога станет медью гуччи не носимого тобой по вечерам в суете растравленных аккордов из тальянки рвущей струны душ ты придешь пустой и спозаранку первым снегом в лоно сонных луж и я больше не поеду за тимьяном стон руин вытаптывать в пыли потому что молодым и пьяным тишиной останешься любим
можно и в поле снегом лечь под камни невидимо и все будут думать что это вода а он лежачий и только камень будет помнить что сырость не бывает зрячей когда чужим дождем приходит первый холод
ты лег как он беспрекословно ветрено и тихо простым движеньем обновив слова и где то вдалеке смешное лихо последним глазом иногда стеклянным подгонит время отпуская марлю снега на волю звонницами обветренных крестов не побоявшихся остаться здесь седыми мячиками слов
фасон судьбы не выбор и не блажь лекала исторических событий всего лишь роль где прошлый персонаж ведет по жизни новый наполнитель в другой стране дежурным языком
искусство это древнее КБ штампующее образы и роли живущим как бы на земле и под землей рабами категорий
и хочется покинуть свой сюжет с ключами связку бросив режиссеру глаза закрою кожа топит снег и в слезы бьется высохшее море
рыбки мельтешат за стеклом вольера в комнате не прибрано времени химера теплится в экране новости листая за окном летит птиц наземных стая под узором шин проседают камни а отслужат и где то клумбой станут спрячутся шипы стертые в дорогах в зимние холмы пленники сугробов ну а где то нож полоснет резину выпустит крыло шею клюв и спину поменяв полет скорости на небыль под окном замрет шины черный лебедь рыбок покормлю стекла в космос канут и утенком гадким навсегда останусь иглами систем недопитой водки у последних схем электропроводки
все что не успел проросло травою шлиман откопал ты засыпал трою
лапы можжевельника уже белой накипью блуждающего снега кое где покрылись свет еще не отозвался на стекле ни землей ни небом в сумраке под окнами костер чипсами листвы стальную осень медленно жует четвертый день и тепло под настоящее живое косит времени кривляясь из зеркал
город спит и я уже устал нить искусства как паук тянуть чтобы не просел культурный стан собранный в окне многоголосий как за хвост забытого кота иногда случается тянуть на неон молчащие слова но винда не выдаст и свинья этот глупый транш авось не съест а поверит что всего лишь осень плачется дождями на окне
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
