художник в повседневной суете метель то расхрабрится то утихнет подолом поднимая павший снег меняет смысл следов смеется в лицах капотами машин заиндевев шуруя наледь хвоей бойких щеток буксуя в каше рыхлой колеи водители тревожат трансы веток ругая белый занавес зимы шаг тонет оставляя ненадолго за тихим ходоком неровный след на бровке комья жмутся грузной холкой напоминая рыхлый стоунхедж рассыпанный давно до оснований сквозь грани кохинура и любви меняя платье мести от дианы на старенький халатик и угли нехитрым макияжем из провинций фантом до перекрестка проводив пока добро зеленый не покажет мечтающим пропасть в тепле мальдив неважно что в раскладе карта ляжет поземкой слов забытых обещаний срывая встречи корками прощаний не подарив ключам замочных скважин сознания скупые миражи
а утром скрип фальцетами петель и на экран упавшая метель
мысли водомеркой по песку тянутся но сыпи не касаясь прошлое ушло в стекольный глум ночью на осколки рассыпая то что было дорого а шум то ли проезжающих машин то ли заплутавших пешеходов толя кровли стали дыркой в небо
ветрами метели жгут хандру лапами помахивая елей елей чьих то слов залип в глазах тонкое и преданное смылось как журчащий за стеной соседской после перебора ихтиандр
память клюнет рыбкой с глубины и утопит время поплавком время возвращаться в свои сны и скоблить от жира старый дом став его хозяином на миг пока чьи то свадьбы и разводы на песок его не разнесли вот и вся свобода от искусства быть собой или никем не быть
в мире старых книг другие зимы там еще не сломаны слова мечет небо веткам сны щетиной инея на белых парусах мчит метель поземку подгоняя елок новогодних мишура рвется и фольгою рассыпает взгляды детворы и голоса гомона играющих в снежки множат глубины живые блёсны книги словно воины страны где любые звуки не напрасны не перелицованы в игру ставшую прибежищем порталов иногда я в прошлом забываюсь дергая забытую струну там не луше просто по другому трогают слова изнанку быта здесь любая карта сразу бита сотами увязшими в меду полка бережет остатки сказок печи дрон седой баба яги словно трон истории где вязы вглубь растут не в небо а дубы взгляды прячут в вековой коре выдавая бочками на праздник звездочки став джинами в стекле
коротких суток череда перешагнув утрату света в ладони вечера добавит пару секунд воспоминаний воронка дня в обычной ванне стекает в прошлое вьюнком и бьется снег в оконной раме как слово с мыслью ни о чем на разбалованных полях покров пустынных откровений травы приземистый косяк дрожит под ветром гнутся тени ее как копья фитилей горящих веток на закате сакральный выбор погулять или опять сидеть в осаде неоном обтекая в яд противоречий без созвучий пока часы благоволят еще идти змеей ползучей свивая посвисты секунд в штрихкоды зебры на дороге припомнив старый и смешной про чистоту где не метут а лишь не сорят добрый лозунг ему последовать к утру баранов стадо посчитать мелок желаний бросив в море где еще были сны и правда в коротком слове и талый блиц случайной встречи с луной в тюремном коридоре
пути намерений благих источник боли стояла чашка на столе как кучер в поле и вымерзала по краям песчаной влагой из дальних рейсов капитан вернет бумагу коротких строчек злую блажь и старый ножик от пластелиновых цветов дубленой кожи поля вдали почти пусты под снегом колер из акварельной красоты картинный номер в эсклибрис слился рам слизав сны позолоты вот и закончился маршрут из пней в болото забытый пентиум хранит остатки боли в пустынной комнате уснут чужими двое в короткий сумрак утра свет войдет павлином расправит хвост и опадет слов пуповина когда дареному коню туда не смотрят где удила уже давно без подворотен колодцев питерских глухих и странных мыслей что даже в прошлое нельзя попасть из кисти мазком художника эпох где улыбалась джоконда сквозь гипотиреоз пустыне зала
отгорели праздничные свечи где то снова не зажглась звезда вифлеема дымоходы печек по тепла спиралям вьются в небо ниток бирюза на гардинах спиц висит работой полочка готова кос узоры не похожи на прически и выбитой дороги лепрозорий в ожидании поводка поземки
сумерки проснувшейся зимы мысли вьются стайками у елок на боках шаров кривые зеркала ждут очередной но вряд ли новый год играя на челесте зла диссы пыли рассыпая по углам
гололед копилкой древних страхов шагу не дает ступить жнет салатовый немая черепаха приглушая заэкранный звук канувших в обшивки старых факсов отзывов о снах кинокартин улетевших как боеприпасы в остров снега непроявленности льдин
айсберг ждет титаника а накипь рассыпает градиенты масок на грунтовку предзнаменований под вокал поющих муэдзинов и иллюзии религий как пустыни лишь тепла седые миражи стайка потревоженных зеркал повторяющих чужую жизнь
груши ильича сбежали в свечи из гирлянд меняющих режим медленных мерцаний на картечи вспышек лапы елок светом обнажив под сиреневую дымку песен от предустановленного сплина убежавшего из платных стримов на пиратках хонд и ауди
дом стоит вдалеке приглашая замыленный взгляд прогуляться по окнам коснуться заснеженной крыши там не ждут никого и о прошлом там не говорят он художник пустот тишины золотых междустрочий негативная тишью блистает симметрией стрел упаковкой подарков рулит эварист галуа на дуэли остались следы где седая метель метит ребра снежинок роняя лучи на слова из теории групп убежала бинарности О нарастаевшей звездочки крестик похожий на вход незакрытые двери у дома где столько жильцов сколько было семян непроросших в земле зеленцов подбоченясь весна наплывет грязь по насту размазав повороты дорог умываясь ливневкой запрут шарм не синей травы и пробоин вождения язвы на дороге в которой их троицей бывшей зовут в центре пуганый трус боковые балбес и бывалый а алое как прежде глядится в пустое окно о котором зима забывала поставив на дождь золотое руно танцев мастера с дичками славы
Тьмяный свет, по окнам трется ветер. Пыль пурги под вой тоски внутри, Ищет хоть клочок живой бумаги, Не разобранной волокнами вдали. Ничего, попробуем без света, Бывшего, проросшего с корней, Чай не короли, всего поэты, На газетах, чеках, не впервой. Сажа по углам и плесень влаги, Номер еще тот столичный шик, Это там на родине овраги, Здесь так, полукровками враги, Слухов гул, да тихий шепот свечек, Шаль на кресле, не придут уже, И чем больше рядом слов и места, Тем теснее вынутой душе. Ладно, одиночество не камень, И не наказание судьбой, Тихий ряд простых воспоминаний, Где все рядом, только ты чужой. Время расставания с привычкой, Рвет сквозь кожу слой кривых зеркал, До свиданья, друг мой, до свидания
Чуть задумался, припомнил, закавычил И рванул на призрачный вокзал...
нет эта строчка уже занята за ней холодные слова экзамена преображения себя сквозь призму темную искусства там свет минуя дней квадрат решеток на покатых окнах учил живое забывать и верить снам
вагон плацкартный в купе под стуки перегонов рельс истончал до струн гитарных и приближался час короны под россыпь бусинок янтарных я книги старые листаю читаю нет но шум страниц напоминает танцы птиц лишенных стаи где черный лебедь с белым блиц в любовь последнюю играет
Немного знаю о конфессиональных терках современных направлений между разрабами и лингвистами. Ни по какую сторону этого не нахожусь. Программный код, как и другие языки (семиотику) осваивать отказался сознательно. Хватит следить. Но имея некоторый опыт работы с текстами, все чаще замечаю, что отношение к филологам стало напоминать обыденное отношение к ментам. Пока в них есть нужда - они еще как-то котируются, как только слово в пику, или вообще нейтрально, они как мусор под ногами. Это уже привычно...Филолог работает не с человеком. С текстом, кто этой фатальной разницы не понимает, проваливается в свою бездну эго.
не тревожу ни лопаты ни скребки снег упал и пусть себе лежит мало ли а вдруг потом приспичит плакать настоящим в этом или следующем году может быть три веточки сорвете снегом занесенные домой в банку с медленной водой окунете и начнете ждать ранней зелени с побегов сентября августа и октября конечно всех не перечислить датых дат три сестры в хлыстах ветвей и я той четвертой птицею асфальтной где то снится яме оркестровой ветреный дуэт валторны с альтом от ступеньки дружбы до любви порога очень длинная змеистая дорога вот и год тигровый поугас может и сорвете только не на этот раз...
это раньше дул ветер туда где холод тепло не любит теперь он рядовой флюгера куда покажет туда и рванет так улыбаюсь читая про угнанные машины хотел бы увидеть лицо того кто действительно угоняет кузов радиаторы бамперы багажники а не воздух в шинах да забудут имя твое робин гуд почивший в слове где искать не найти давным давно ни тепла ни любви ни моря все как арал выпили или выпилили цифровые технологии да нет их родители
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
