коротких суток череда перешагнув утрату света в ладони вечера добавит пару секунд воспоминаний воронка дня в обычной ванне стекает в прошлое вьюнком и бьется снег в оконной раме как слово с мыслью ни о чем на разбалованных полях покров пустынных откровений травы приземистый косяк дрожит под ветром гнутся тени ее как копья фитилей горящих веток на закате сакральный выбор погулять или опять сидеть в осаде неоном обтекая в яд противоречий без созвучий пока часы благоволят еще идти змеей ползучей свивая посвисты секунд в штрихкоды зебры на дороге припомнив старый и смешной про чистоту где не метут а лишь не сорят добрый лозунг ему последовать к утру баранов стадо посчитать мелок желаний бросив в море где еще были сны и правда в коротком слове и талый блиц случайной встречи с луной в тюремном коридоре
пути намерений благих источник боли стояла чашка на столе как кучер в поле и вымерзала по краям песчаной влагой из дальних рейсов капитан вернет бумагу коротких строчек злую блажь и старый ножик от пластелиновых цветов дубленой кожи поля вдали почти пусты под снегом колер из акварельной красоты картинный номер в эсклибрис слился рам слизав сны позолоты вот и закончился маршрут из пней в болото забытый пентиум хранит остатки боли в пустынной комнате уснут чужими двое в короткий сумрак утра свет войдет павлином расправит хвост и опадет слов пуповина когда дареному коню туда не смотрят где удила уже давно без подворотен колодцев питерских глухих и странных мыслей что даже в прошлое нельзя попасть из кисти мазком художника эпох где улыбалась джоконда сквозь гипотиреоз пустыне зала
отгорели праздничные свечи где то снова не зажглась звезда вифлеема дымоходы печек по тепла спиралям вьются в небо ниток бирюза на гардинах спиц висит работой полочка готова кос узоры не похожи на прически и выбитой дороги лепрозорий в ожидании поводка поземки
сумерки проснувшейся зимы мысли вьются стайками у елок на боках шаров кривые зеркала ждут очередной но вряд ли новый год играя на челесте зла диссы пыли рассыпая по углам
гололед копилкой древних страхов шагу не дает ступить жнет салатовый немая черепаха приглушая заэкранный звук канувших в обшивки старых факсов отзывов о снах кинокартин улетевших как боеприпасы в остров снега непроявленности льдин
айсберг ждет титаника а накипь рассыпает градиенты масок на грунтовку предзнаменований под вокал поющих муэдзинов и иллюзии религий как пустыни лишь тепла седые миражи стайка потревоженных зеркал повторяющих чужую жизнь
груши ильича сбежали в свечи из гирлянд меняющих режим медленных мерцаний на картечи вспышек лапы елок светом обнажив под сиреневую дымку песен от предустановленного сплина убежавшего из платных стримов на пиратках хонд и ауди
дом стоит вдалеке приглашая замыленный взгляд прогуляться по окнам коснуться заснеженной крыши там не ждут никого и о прошлом там не говорят он художник пустот тишины золотых междустрочий негативная тишью блистает симметрией стрел упаковкой подарков рулит эварист галуа на дуэли остались следы где седая метель метит ребра снежинок роняя лучи на слова из теории групп убежала бинарности О нарастаевшей звездочки крестик похожий на вход незакрытые двери у дома где столько жильцов сколько было семян непроросших в земле зеленцов подбоченясь весна наплывет грязь по насту размазав повороты дорог умываясь ливневкой запрут шарм не синей травы и пробоин вождения язвы на дороге в которой их троицей бывшей зовут в центре пуганый трус боковые балбес и бывалый а алое как прежде глядится в пустое окно о котором зима забывала поставив на дождь золотое руно танцев мастера с дичками славы
Тьмяный свет, по окнам трется ветер. Пыль пурги под вой тоски внутри, Ищет хоть клочок живой бумаги, Не разобранной волокнами вдали. Ничего, попробуем без света, Бывшего, проросшего с корней, Чай не короли, всего поэты, На газетах, чеках, не впервой. Сажа по углам и плесень влаги, Номер еще тот столичный шик, Это там на родине овраги, Здесь так, полукровками враги, Слухов гул, да тихий шепот свечек, Шаль на кресле, не придут уже, И чем больше рядом слов и места, Тем теснее вынутой душе. Ладно, одиночество не камень, И не наказание судьбой, Тихий ряд простых воспоминаний, Где все рядом, только ты чужой. Время расставания с привычкой, Рвет сквозь кожу слой кривых зеркал, До свиданья, друг мой, до свидания
Чуть задумался, припомнил, закавычил И рванул на призрачный вокзал...
нет эта строчка уже занята за ней холодные слова экзамена преображения себя сквозь призму темную искусства там свет минуя дней квадрат решеток на покатых окнах учил живое забывать и верить снам
вагон плацкартный в купе под стуки перегонов рельс истончал до струн гитарных и приближался час короны под россыпь бусинок янтарных я книги старые листаю читаю нет но шум страниц напоминает танцы птиц лишенных стаи где черный лебедь с белым блиц в любовь последнюю играет
Немного знаю о конфессиональных терках современных направлений между разрабами и лингвистами. Ни по какую сторону этого не нахожусь. Программный код, как и другие языки (семиотику) осваивать отказался сознательно. Хватит следить. Но имея некоторый опыт работы с текстами, все чаще замечаю, что отношение к филологам стало напоминать обыденное отношение к ментам. Пока в них есть нужда - они еще как-то котируются, как только слово в пику, или вообще нейтрально, они как мусор под ногами. Это уже привычно...Филолог работает не с человеком. С текстом, кто этой фатальной разницы не понимает, проваливается в свою бездну эго.
не тревожу ни лопаты ни скребки снег упал и пусть себе лежит мало ли а вдруг потом приспичит плакать настоящим в этом или следующем году может быть три веточки сорвете снегом занесенные домой в банку с медленной водой окунете и начнете ждать ранней зелени с побегов сентября августа и октября конечно всех не перечислить датых дат три сестры в хлыстах ветвей и я той четвертой птицею асфальтной где то снится яме оркестровой ветреный дуэт валторны с альтом от ступеньки дружбы до любви порога очень длинная змеистая дорога вот и год тигровый поугас может и сорвете только не на этот раз...
это раньше дул ветер туда где холод тепло не любит теперь он рядовой флюгера куда покажет туда и рванет так улыбаюсь читая про угнанные машины хотел бы увидеть лицо того кто действительно угоняет кузов радиаторы бамперы багажники а не воздух в шинах да забудут имя твое робин гуд почивший в слове где искать не найти давным давно ни тепла ни любви ни моря все как арал выпили или выпилили цифровые технологии да нет их родители
череда машин спешит по трассе так секунд пятнадцать и ездок три минуты до хваленой мессы цифры открывающей поток новых правил игр и даже игрищ двойка черным лебедем проплыв половину выпустит восьмерки лапами махая снежных ив вот нули четверка незнакомых как зрачки браслета на руке ноль шагов и столько же от дома в эту ночь пропавшую во мне фонарями сепий бесконечных маслом на асфальте под землей ветром где слова как флаг на рее лидами прощания с собой прошлым
кто карты прошлого сдает крупье ли или старый шулер комбайн машины воздух греет ковер на пыль исходит постепенно окно как гончая бежит и только стекла на столе было одно разбилось стало два жмут объектива прежний скилл самозабвенно отражаясь в слове как серебро в фотобумаге где еще не было беды линяют пиками тузы и дамы им не в состоянии помочь и масть продлить дороги суть сливая постаканно
кормлю глаза картинами руин они как плотоядная минога хоть знают тайну группы сплин но в снеге ищут снег в песке песок а в слове мерч чужих шагов печальных как уход от бога когда здесь больше некуда идти
коротким заревом закатится заря в сквозные щели окон и с порога от снега отряхнув пустые ноги захочется еще раз рассказать о том что время можно повернуть назад поломанное склеить сшить собрать и только битая душа как девочка невеста недотрога на правду выключает взгляд включая проповедь скучающего блогера привыкшего за слово получать не бумеранг событий взятых под крипту а лайки как заначки олова меняющего кофе на винду чтоб снег боялся слова
когда я в сны твои нечаянно войду разбитое корыто превратится в подаренную осенью дорогу которая не к дому приведет а к прошлому отобранному творогом свернувшегося млечного пути уставшей коброй
градусник безбожно лжет и не только он петушиные холмы сугробов закрывают бровок окоем в воздухе хрусталь и гоби стылого песка синонимом тепла старые ухоженные строфы вот и снова осень потекла по зиме листок помятый вырванный с блокнота новым файлом заиграл
тот новый год как солнце в янтаре окаменело и живицей охры живет картинками в пластическом окне из плазмы моников и иглами от сосен разрывы пряж малиновых гирлянд и стог бенгальских взорванный в кастрюле напоминают мне то доги вальс то амстердама ветреные дуги оставленные красным фонорям где мысль по бездорожию бежала беж кожи обдирая по углам шесть лет не вынимаю жало твоей последней рукописи
на горизонте старый новый год он тоже медом времени помечен давно утратил акции злой слот из лего бритв фантомно безопасных и только дата имя и число еще гуляют рыбками разлуки где оставались дни сливая руки под кранами живицей бывших слов
так замолчишь как будто нечего сказать и страшно воздух накалять словами сломался ключ на скользких поворотах бородкой снес начало оно теперь пустым и беззащитным дрожит собакой на морозе стекает оловом из материнских плат в начале было в начале и осталось и холодно как в марте где раньше столовался новый год
площадь пуста редкие швы на брусчатке уставших камней помнят шаги или нет тайне цвета неважно красный красивый уродство остаться собой шанс без восхищений вояжа восторгов а значит вне новостных спекулянтов и чьих то идей
там не вангует ни время ни мысленный смог площадь безмолвий пуста фейерверков не знает в будни ли или в плену летаргий новогодних прячется в старых альбомах забывших тепло в снимках еще черно белых шаги бережет от красоты сострадания новых дорог и людей
ведешь игру похожую на слалом то лыжи роли в жанре не сошлись то спуск подъем сожмет до тесной боли то кольца палок в дрифте поломались итог один целуя мордой снег почувствовать озноб колючих правил написанных когда то на луне без права изменять на колее низины гор на призраки вокзалов чужой игры на тонком волоске где скорость ветра только показалась
стиральная машинка за стеной соседской то фонит то замолкает как будто звуки призрачный прибой на лодочке эфира по волне созвучий голой дранки и сугробов по времени из прошлого катает навалов петушиных хохолки подрезали машинам путь подъезда и комья снега грязного вершинами не только тихий шаг но даже звук к дрожанию оконного стекла назло всем непрявленным ветрам на пушечные выстрелы салютов собачьим страхом к прорезям окна не могут и не подпускают звук тоже не материя как свет оттенки старых снимков папарацци минуя все каналы ранга рацио он ищет слов тепла привычный след а там внутри потом преображается миксуя тени марса и венеры на фресках экзотических планет открытых но не пойманных астралом стиралок обнуливших краски слов
в городе смог в мелкой дисперсии запахи кухонь вокзала машин персы людей дробно спешат на работу сколь ни увидешь округ все равно ты один смог или нет выждать паузу сдав эпилогу старой истории камушки льдин как аванс расставаний
псина уснула не на ковре самолете на старом диване прошлого где еще были живые слова скоро рассеется дыма туман и молчанья сова крылья расправив на ветку сосны опадет чтобы вернуть тишину пустоте перьями строк о полетах в оставленный край где ни дорог ни слепых ожиданий тонко и колко звучащее с неба прощай на разговор снова смелости ей не хватило
в городе смог в мелкой дисперсии запахи кухонь вокзала машин персы людей дробно спешат на работу сколь ни увидешь округ все равно ты один смог или нет выждать паузу сдав эпилогу старой истории камушки льдин как аванс расставаний
псина уснула не на ковре самолете на старом диване прошлого где еще были живые слова скоро рассеется дыма туман и молчанья сова крылья расправив на ветку сосны опадет чтобы вернуть тишину пустоте перьями строк о полетах в оставленный край где ни дорог ни слепых ожиданий тонко и колко звучащее с неба прощай на разговор снова смелости ей не хватило
черты лица о многом говорят но сказка про обложку устарела и смысл страниц уже не листопад осенней падали под лунные пределы застыл в руке наполненный бокал напротив море и песка нирвана и ранних отчуждений седина не обязательно плохая карма так метка серебра обрыва связи по ней бегут непокоренные лучи волной прилив изменчивые стразы у ног рассыпал брызгами а пыль осядет и обратно улетит шаг топкий до касания укрыв воспоминаниями о морской звезде в шипах ее распластанных лучей и рабице вечерней ряби глади черты лица прощаньем растворяя
первые уроки и шаги жизни взрослой обмеление морем розовые сны уже ушли пробами зачатия из боли серый город дальний гарнизон лего одинаковых казарм общежитская общений грязь мало общего с обычными словами пятится испуганный балхаш медью слез с ракетами флиртуя то грибы ползут семипалатинские то опять ракеты байконурят в комнате разбитое окно запах сигаретный и соляры первое коротких замыканий дно билет военный лейтенантский красной книжкой с родиной другой жжет лучами старую подвздошку ей то еще дышится а море у арала чайное как ложка
если долго смотреть на желтую плашку при быстрой смене угла зрения на молочном неоне она оставляет сиреневый след классика через время проходит не изменившись остаются стальные конструкты тем любовь время ненависть семья смерть из этих балок создаются сюжеты апгрейдов для детей замороженных янтарем восприятий поколений слово уже не нежит бьет скорее чаще и чаще и снегурочка в бассейне мне кичем уже не кажется
время бьет ключами эвтаназий незаметно человек на остановке кажется живым а на самом деле зазеркалий сытые проказы раунды публичных звездных войн баттлами гастролями мешают или помогают сделать кровь не похожей на арканы кумача или на закаты в неглиже жесть уже давно то дым то пепел ноги на чужом веретене
мальчик с неулыбчивым лицом грязью отношений свальных связей ломками и вечным похмелом в пятнах прячет дурочку любовь пока церковь не успела сглазить луч один ни батальонов прессы ни кумиров улей или рой ни окопов сайтов ни известий падающих крошкой прямо в ноги льется с вены утренней звездой где то пошлой где то странной песней солнце матерится но восходит над его оставленной страной
вот часы они показывают время которого нет это твои часы я при них адъютант прошлого кручу головку ручного завода и кажется они пробуют втиснуться в день пока я на них смотрю
а ты помнишь о них в лете где не посевы а покосы и стерхи опять летают
Публикация комментариев и создание новых тем на форуме Адвего для текущего аккаунта ограничено. Подробная информация и связь с администрацией: https://advego.com/v2/support/ban/forum/1186
