Руки греха / #146 / DELETED

Вторая волна крика отразилась в его сердце. Он не мог удерживать его руками, сердце с минуты на минуту должно было-таки прорвать грудную клетку. Всей мыслью, всем своим существом он был там, за пределами круга лампадного света. Что-то шевелилось, шептало, дергало его то за локоть, то за плечо, стоило ему лишь обернуться. Оно играло с ним, а для него эта игра была судьбой в эти мгновения. Его улыбка и разговор с той незнакомкой, который позволил себе он, настоящий семьянин и истинный верующий, казалось теперь такой ничтожной мыслью, что и думать о ней нечего было. Но... За его спиной снова что-то прошелестело - он со вздохом обернулся, но там был лишь сгустившийся мрак, как и повсюду. Но что если здесь была связь, настоящая причина его страха - то, что он позволил себе сделать? Она понравилась ему - та, которой удалось затмить жену, многолетнюю любовь, та, что дышала новым чувством, другими духами, пронзала незнакомыми глазами. Он впустил в себя её, улыбнулся, провёл и поставил себя перед ней на колени - сейчас сердце его должно было выпрыгнуть, ведь при последней мысли что-то точно взяло его за локоть - оттуда, из мрака.

Но что, если жена не узнает - и это останется только между ним и ею - как чудный сон, который хранишь в памяти, как воспоминание? Чьи-то руки, вынырнувшие прямо из мрака, обвили его за грудь. А его сердце, уже давшую первую трещину в груди, замерло. Он обернулся. Из густого, как сотни ночей, мрака, показались лишь кисти - элегантные, взвинчивающие всякую мужскую фантазию, черты лица, наполовину сокрытые во мраке, кроме ресниц, хлопающих подобно ночной бабочки. Его взгляд более не подчинялся ему - он опустился к вынырнувшим круглым формам груди, к гладким и черным, как смоль, волосам, выпадающих из темноты, к блестящим в легком свете упругим ногам... Это была она, та самая, которая столь беспощадно загнала его душу в последнее кольцо света в этом мире. Он не мог больше сопротивляться - и протянул руку в ответ. Сейчас он коснется, и всё забудется, закрутится в сумасшедшем ритме, танце похоти и ночи. Но вместо мягкости он ощутил сильный рывок и дикий, заливающийся смех. Что-то жестоко пронзило его, схватило в когтистые объятья, беспощадно разорвало, впилось и он ощутил свою же кровь на теле... Он закричал, но было поздно.

Мрак рассеивался, свет фонаря проникал всё дальше и дальше. У обочины дороги лежало тело - на вид совершенно целое, так что можно было подумать, что кто-то прилег отдохнуть. Но сердце его было теперь навеки каменным...