Вместе / #197 / DELETED

Перед вылетом мир плавился от жары, но в воздухе пахло озоном. Здесь, в самолёте, немного комфортнее, но такое ощущение, что мы ещё не остыли, насквозь пропитанные солнцем.

Сколько градусов за бортом? Наверное, глубокий минус. Хотя, в такую жару на земле и небо кажется теплее.

Только что в иллюминаторах не было видно ничего, кроме грозовых облаков, а теперь мы летим уже над этой чёрной полыхающей молниями тучей, но звук у двигателей стал какой-то странный. Они будто задыхаются, чихают и кашляют. Самолёт потряхивает, всё сильней и сильней.

И вдруг нас вдавило в кресла со страшной силой. Это давление было настолько внезапным и мощным, что никто не успел закричать, а потом язык словно прилип к горлу.
Сильные перегрузки. Мы что, поднялись ещё выше? Видимо, нас резко подбросило вверх с огромной скоростью. Но это быстро закончилось, зато появилось ощущение почти что невесомости. Самолёт по-прежнему трясло и болтало из стороны в сторону. Похоже, он раскачивался и крутился вокруг свой оси. Наша малышка заплакала.

- Папа, - сказал Владик, закрывая руками уши, - а почему все кричат? А самолёт почему не летит?

Я огляделся, и тут до меня дошло, что в салоне паника. Люди кричали, детишки плакали. Им было страшно. Ощущение невесомости и жуткая тряска не проходили. Я же пребывал в странном оцепенении. В голову лезли какие-то рабочие таблицы и графики, вечеринка у друзей на прошлой неделе, пикник у озера… Лица родителей, наш дом. Тем временем мы вышли из облаков, и теперь оказались под ними. Жена, сидящая у иллюминатора, что-то кричала с искажённым от ужаса лицом, и это вывело меня из ступора.

- Стас, земля приближается! Мы что, снижаемся? Мы просто снижаемся, а не?..
…Падаем. Да, родная, это плоский штопор.

Земля уже близко. Сейчас самолёт рухнет и взорвётся. И лучше не думать о том, во что превратимся при этом все мы. Я сам, Иришка, Ангелинка и Владик. И все, все, кто в этом салоне. 160 человек.

Насколько позволил ремень безопасности, я дотянулся до жены и обнял её одной рукой. Прижимая к себе Ангелинку, она тоже склонилась ко мне, и наши головы сомкнулись над макушкой Владика. Я обнял их всех, прижался к уху Иришки и прокричал что есть мочи, перекрывая шум паники, крики и плач детей: «Люблю!»
Иришка, крепко прижимая к себе головки детишек, напряглась в моих объятиях и зажмурилась.

Я кричал и кричал, хватаясь за это слово, как за соломинку, как будто это была единственная реальность в нашем падающем мирке, полном дикой тряски, ужаса и хаоса.

- Люблю вас! Люблю! Люб…