Счастье материнства / #235 / DELETED

...Память - кошмарный компаньон. И хотя прошло уже много времени, она ежедневно и ежечасно возвращает меня в тот страшный день...

...Я, тихо ступая на цыпочках, выхожу из детской и осторожно, буквально не дыша, чтобы случайно не хлопнуть, прикрываю дверь. Мой малыш очень плохо спит с самого рождения, вот уже почти полгода. Вот уже почти полгода я нормально не ем, не хожу в туалет, не сплю больше двух часов подряд. Мужа нет. И это плохо. Потому что без него приходит ОНА. У нее спокойное, гладкое лицо и добрые, понимающие глаза. Всегда тщательно наложенный макияж, аккуратная прическа, со вкусом подобранная одежда. Она вся - воплощение уверенности. Я боюсь ее до потери сознания. Потому что за приглаженной внешностью скрывается черная, гнилая дрянь. Она говорит мне ужасные вещи. Она рассказывает мне, как мой малыш проснется, потирая сонные глазки маленькими кулачками, как закряхтит спросонья и требовательно позовет маму. Но вместо мамы зайдет ОНА. Она будет улыбаться ему и ласкаво ворковать на его младенческом языке, будет прятать свое доброе, красивое лицо за раскрытыми ладонями, а потом выглядывать из-за них, восклицая "Ку-ку!". Она станет щекотать его пухленькие бочка, вызывая то особое смешливое кряхтенье, которое заменяет маленьким детям хохот; а мой ребеночек станет с удовольствием подставлять свое тепленькое тельце под ее ласки. И вот, когда он совсем разомлеет в своей доверчивой неге, она поцелует его в последний раз в округлый пупок - и вонзит свои белоснежные зубы в мягкий обнаженный животик.

Она рассказывает мне это в мельчайших подробностях. А потом открывает дверь в детскую и бесшумно скользит внутрь. Я стою, оцепенело и жду, когда раздастся тихая возня моего дорогого мальчика, потом отвратительный, ни на что не похожий звук, после него короткая пауза, когда боль уже пришла, но мозг еще не готов ее осознать, и, страшный предсмертный визг маленького существа, у которого вместе с его миром оборвалась и жизнь…

…Здесь есть кровать. Вокруг меня мягкие стены. Дают милосердные таблетки, притупляющие память. Врач говорит, что я не безнадежна и когда-нибудь обязательно пойду на поправку. А я боюсь этого больше всего в жизни. Потому что, когда меня выпишут и я спущусь в общий вестибюль, первой, кого я увижу, будет ОНА, причесанная и аккуратная смотрящая на меня своими понимающими глазами. Я буду долго стоять, не в силах пошевелиться. А когда, преодолев липкий холодный ужас, подойду к ней, я пойму, что все это время смотрела в свое отражение в стеклянной двери.