Чума / #298 / tor88

– Бэлгост, я знал твоего отца ещё до падения Аннунхабада, – оборвал тягостное молчание старик с властным лицом, шумно бросив в рыжее пламя костра толстую хворостину. – Никто не назвал бы его клятвоотступником…
– Можете не продолжать, лорд, вы знаете о моём решении, – перебил старика человек с донельзя измождённым, как во время лихорадки, лицом. Он обернулся и поймал блеск ЕЁ взгляда. На миг из тёмного провала капюшона показался восхитительный локон каштановых волос, который приободрил Бэлгоста и унял дотоле непрекращающуюся дрожь.
– Мальчишка! – злобно вскрикнул лорд, так что подле сидящий с ним подросток ещё сильнее вжался в холодный камень. – Думаешь, что тебе удастся безнаказанно провести эту приблудную девку в Лундол?!
– Не сметь!!! – сдавленно взвизгнул Бэлгост, со свистом вытаскивая тусклый клинок.

В ответ на это старик с каким-то мрачным торжеством извлёк чудовищно длинный меч, а подросток судорожно выхватил из-за пояса иззубренный кинжал и неуверенно выставил его перед собой. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем старик медленно опустил клинок и обречённо произнёс:

– Убирайся. И будь ты проклят…

Долго бежал Бэлгост по петляющей тропе, освещённой лишь тусклым светом месяца, разбивая в кровь ноги. ОНА на диво была проворна и не отставала от него ни на шаг. Лишь когда тайная тропа была преодолена, Бэлгост решился перевести дыхание.

Прежняя дрожь вернулась и с удвоенной силой принялась мучить его измождённое тело. Но посмотрев на выплывший из пухлого облачка месяц, он сладко улыбнулся и представил, как серебристый свет зальёт старый сад его родового поместья, где главным цветком будет – ОНА! Какой цветок и тем более женщина смогут сравниться с глубиной её фиалковых глаз?!

– Всё ради тебя, – с болезненной страстью прошептал Бэлгост, – всё ради тебя…

Теперь, когда последнее препятствие осталось позади, его обуяло страстное желание узреть ЕЁ прекрасный лик. Но не успели трясущиеся руки и наполовину стянуть шерстяной капюшон, как с диким криком Бэлгост повалился на землю! Не было ни фиалковых глаз, ни бархатных губ – была уродливая старуха, с мрачным торжеством уставившаяся на поражённого любовника! Полуистлевшие старушечьи губы приоткрылись, и меж прогнивших дёсен полилась ужасная песня:

Спасибо, человече, за скорую жатву!
Открыл ты путь мне в благодатную страну.
Теперь косить я буду души, не покладая рук, не зная сна,
Ведь имя мне – неутомимая ЧУМА!

Последние её слова потонули в безудержных воплях безумца, бежавшего навстречу человеческому жилью…

Так пал Лундол – последний оплот людей Севера!