Вертолет / #367 / DELETED

На скамье сидела женщина. Глаза ее, подернутые какой-то нездоровой дымкой, углублялись в ствол вяза, стоящего напротив. Я замер, хотя еще три минуты назад опаздывал на свидание, а девушки, они такие… Но этот взгляд, как проволочная растяжка через тропинку, мешал двигаться дальше.

Подхожу. Реакции нет. Взгляд пронизывает дерево насквозь – как оно еще не задымилось?

- Девушка, Вам плохо? – да, вопрос идиотский: сидит женщина прямо, за сердце не держится, в обморок не падает, одета в бежевое пальто и беленький беретик, не траур вроде. Но глаза!

- Девушка… – я потянул ее за рукав, – может, врача?

И пожалел, что учусь на банального архитектора. Она медленно перевела взгляд на меня. Внутри царапнуло, и я как-то сразу пожалел, что остановился…

- Вертолет… - пошевелила губами. А я угадал.

Я, естественно, закрутил головой, но над парком не было никакого шума, никто не бежал с криком «Упал! Скорую!» Только юная мать спокойно катила коляску по аллее, ведь эту самую растяжку, что преграждала путь, я уже снял. На себя. Да, теперь ее глаза смотрели внутрь меня, не отрываясь. Я чувствовал, как этот взгляд, подобно дрели, вгрызающейся в стену, кромсает мои внутренности. Было физически больно, но я не мог пошевелиться, не мог встать, не мог уйти. Я понял, что такой взгляд бывает только у человека, смертельно раненного пулей или страшным известием.

- Куда летел вертолет? – попробовал я зайти с другого бока. Но губы не произнесли ни слова, а взгляд все так же продолжал сверлить мое нутро через мои же собственные глаза.

- Вер-то-лет! Куда он летит? - я пытался разговаривать с ней, как с маленькой, потому что где-то читал, что людям в глубоком стрессе такое общение порой помогает. Вдруг в ее глазах появилась осмысленность, кажется, она меня увидела. Внутри жечь перестало, и я посчитал бы это своей победой, если б не был уверен, что женщине нужна все-таки помощь психолога. Вероятно, вертолет с кем-то из ее родственников упал где-то далеко, и она очень страдает.

Я попытался помочь подняться, чтобы проводить до ближайшей больницы, но она вдруг вырвала руку, взглянула на меня осуждающе и пошла прочь по аллее.

Свидание мое накрылось медным тазом. Пытался звонить, но частые гудки на другом конце сообщали, что кто-то немилосердно скидывает мой звонок. На душе скребли кошки: помог, называется, человеку… Я отправился домой.

В квартире у стола сидела мама, ее глаза, подернутые нездоровой дымкой, сверлили лист телеграммы: «Вертолет упал. Муж жив. Больнице. Костя»