Его последние 9 минут и 12 секунд / #9 / irbritan

Машина мчалась по дороге, ни на йоту не сбавляя скорости. Время утекало, оно капало на воспаленные нервы, отсчитывая последние секунды. Все тело свела дикая судорога, только мозг четко следил за дорогой и вовремя отдавал команды: обогнать эту, уйти от той, в замысловатом зигзаге объехать девчушку со смешными косичками.

Еще 15 минут назад все его мысли были о том, что до конца смены уже недалеко и можно наконец-то перестать делать вид, что страшно занят работой, и привычно оттянуться с пацанами под пивко и чего-то там еще покрепче. Само слово «страшно» стало другим – настоящим. Оно приобрело грязно-зеленый цвет машины, отвратительный кислый вкус на языке и мерзопакостный запах. От него сводило и корежило, оно затопило собой все, оставив только главное – молниеносную реакцию еще живого организма.

А еще оно имело время – ровно 9 минут и 12 секунд, которые начали отсчет с того момента, как любопытная первоклашка пристала к «дяде-охраннику»: а почему эта машинка заехала прямо под козырек черного входа школы. И он лениво, с отработанной значимостью на лице, поднявшись с жесткой табуретки, медленно дошел до обшарпанной Газели и заглянул в кузов через щель в тенте…

Какая сила его кинула в кабину, он не знал, он знал только одно - только серая и загаженная река могла принять его груз, и он должен, нет, не должен, а обязан вручить ей его.

Десять. Машина ворвалась на мост.

Девять. В сторону отлетела малолитражка с очкариком, судорожно вцепившимся в руль.

Восемь. Да когда же закончится эта клумба с осенними грязными кустами.

Семь. Любимое число, а вон и разрыв.

Шесть. Взять вправо - надо чтобы хватило разгона.

Пять. Руль влево. Белые глаза и перекошенный от напряжения рот.

Четыре. Старенькая шестерка резко тормознула на встречке, в нее тут же врезалась навороченная иномарка.

Три. Спасибо, дедок, не переживай, этот крутой тебе две новых купит, когда поймет, от чего ты его закрыл.

Два. Машина проломила ограждение, взлетела над рекой…

Один …и рухнула вниз.

Ноль. Он не слышал и не видел взрыва. Просто на мгновение пришла Боль – именно такая, с большой буквы, и… все. Огненный смерч выкинул его из машины, и он уже не увидел, а просто почувствовал, что летит, как в завораживающем детском сне, когда нет ни пространства, ни времени, а только щемящий восторг от сбывшейся мечты.

И он радостно полетел к реке, к ее ласковым готовым принять его рукам, потому что понял главное: умирать не страшно - страшно точно знать, когда умрут другие.