Тварь / #274 / remiron

Тварь беззвучно плачет. Она сидит в темноте кухни прямо на полу, прислонившись к холодильнику и в страхе давится слезами. Только плечи немного подрагивают, да в горле сжимается огромный бугристый комок, не давая дышать. Хочется кричать, громко, до звона в ушах. Но Тварь не умеет кричать. Тот сбивающийся покорный полушепот даже не ее голос. Он, как и все остальное, принадлежит Ему.

Загудевший холодильник опять пронзает нервы электрическим током. Хрупкое тельце конвульсивно сжимается. Сердце замирает. Время останавливается. К сожалению, сердце всегда начинало биться снова. Терпи-терпи-терпи.

Левая рука уже давно слушается с трудом. Расплата за неуместную улыбку. Собака виляет хвостом. Кошка мурлыкает. Их любят за то, что им хорошо. Это кажется фантастическим. Немыслимым. Мечтой.

С вечера до утра ее зовут Тварь. Она должна это помнить. Тварь-Тварь-Тварь. Когда пройдет оцепенение, Тварь, затаив дыхание, прокрадется к дивану, ляжет на него и заснет. Если конечно можно назвать сном забытье минут на двадцать, прерываемое приступами панического страха. Потом, еще в темноте, Тварь встанет, приготовит завтрак, потратит остатки времени на то, чтобы превратить себя в Анну и тихо, на цыпочках, уйти на работу.

Коллеги говорят, что Анне идет молодежный стиль. Молодежный стиль. За последние 3 года она так похудела, что без труда влезает в свою школьную одежду. Аккуратность до педантичности, бережливость до скупости и замкнутость до полной изоляции. У Анны все хорошо. Анна холодна и неприступна. Анна не Тварь. Тварь сейчас скулит на темной кухне.

Вслушаться в тишину. Подтянуться, схватившись за трубу. Предательски подкосившаяся нога вынуждает опереться на стол. В ужасе наблюдать, как с него падает открытая бутылка виски. В отчаянии упасть в вонючую лужу спиртного. Как же она ненавидит этот запах. Это конец. Милости не будет.

Дрожащими пальцами Тварь нащупала ручку ящика стола. Достала нож. Острый. Они всегда остро наточенные, поэтому непослушные пальцы всегда в порезах. Неожиданно заглянувшая в прорезь штор луна испугала Тварь так, что нож едва не выпал из рук. Тело качнулось вперед, колени скользнули по вонючему виски и Тварь ткнулась носом в мокрый пол. По щекам потекли слезы. Настоящие. Впервые.

Уходя на работу, Анна равнодушно посмотрела на закрытую дверь спальни, где Он, должно быть, уже запачкал все простыни своей кровью. Какое Анне до этого дело? Его растерзала Тварь. Он сам был Тварью. В мире людей до этого нет никакого дела. Анна это точно знает.