Жвачка на носке / #21 / ambidekster

Действующие лица:

Стёпа. Буровик-вахтовик со внешностью сурового медвежонка. Когда-то занимался фотографией, но пример покойного отца – простого русского мужика, всю жизнь посвятившего физическому труду – взял верх.
Толик. Уложил в постель сотню девушек, о чём сообщит вам в первые десять минут знакомства.
Галочка. Красавица и стервочка.
Эмма. Тёмная лошадка. Девочка не от мира сего, но с тщательно подобранным гардеробом.

2039 год. Многое изменилось в мире, в первую очередь в социальном строе. А всё началось в 2020 году, когда лидер мнений Роман ненароком основал целую социальную систему.

Сначала он, будучи ещё молодым блогером, начал спонсировать приют для животных. И вот его подписчики вслед за ним начали перечислять деньги этому приюту.

Он начал показывать в своих соцсетях, как помогает попавшим в беду или тем, у кого проблемы со здоровьем. И вот уже его подписчики, желая быть похожими на своего кумира, создали целую благотворительную сеть.

К какому-то моменту последователи Романа, с самим Романом во главе мнений, стали являть собой государство в государстве. Он подбил пятьдесят своих друзей-бизнесменов давать бесплатные уроки простым школьникам, чтобы к своему совершеннолетию эти детишки имели навыки, которые никогда не снились их родителям. И вот уже через 10 лет, к 40-летию Романа у него была армия лояльных последователей, молодое поколение, цвет нации. Если бы их попросили проголосовать за него – они проголосовали бы.

Он охватил своей сетью весь социальный мир.

И вдруг исчез.

Его нет в его любимом сёрфинг-клубе на Мальдивах, его нет дома, в огромном особняке на Рублёвке. Его нет в офисе, и молодые сотрудники не знают, где их начальник, что, впрочем, не мешает им выполнять его задания, которых хватит на год вперёд. Жена Настя и их шестеро детей тоже не знают, где глава семейства.

Четверо из его бывших учеников отправляются искать его в последнем месте, где он ещё может вдруг оказаться – в старой квартире в Саратове. Без особой надежды.

***

Акт 1: «Застряли в лифте»
Место действия: старый лифт в жилом доме.
Время: вечер.
Действующие лица: Эмма, Галочка, Стёпа, Толик.

Они вываливаются из такси. Дождь. Подъезд пахнет пылью и мокрой одеждой. Они заходят в старенький дребезжащий лифт — немного неуверенно, но никто не хочет идти пешком на седьмой этаж.

Звук дверей. Лифт начинает движение… и резко останавливается. Тишина.

Стёпа (нажимает кнопку вызова диспетчера): Так… Это шутка?
Эмма (вздыхает): Слишком символично. Типа — не выберемся, пока не разберёмся друг с другом?
Толик (вполголоса): В кино это момент, когда кто-то начинает плакать, а кто-то целуется.
Галочка: Не в этом кино.

Свет моргает. Все сближаются инстинктивно.

Стёпа: Ну чё, может поиграем в «правду или действие»? Хотя… места для действия маловато.
Эмма (гладит себя по лбу): Я лучше выберу «тишину».
Толик: Давайте поговорим. Без язв. Честно. Просто… как будто нас тут нет, а мы всё ещё те, кто встречался глазами впервые.

Пауза. В лифте тепло и пахнет чужими духами, усталостью и ожиданием.

Галочка: Роман спит сейчас, наверное. Один. Он ведь говорил: «Мир слишком шумный. Уходи с шумом». А ты, Эмма, — ты ведь как гром. Ты не умеешь входить шёпотом.
Эмма: А ты — как подушка. Мягко, удобно, но сны не запоминаются.
Стёпа (примирительно): Зато у вас, девочки, красивые образы. А я — просто в носках.
Толик: Мы все в носках, брат. Даже наши души.

Пауза. Кто-то смеётся. Кто-то замирает.

Стёпа: Ну и что дальше, тут ночуем?
Эмма: У меня только жвачка и терпение.
Галочка: А у меня ключ от Ромкиной квартиры. Он мне когда-то доверил. Сказал: если вдруг — можешь укрыться.
Толик (тихо): Вот бы сейчас к нему. Всем вместе. Он бы понял. Он, кстати, обожал, когда весь дом полон голосов. Даже если сам он молча работает в углу.

Лифт дёргается. Зажигается свет. Двери открываются.

Стёпа: Вот оно — кино.
Эмма: Пошли к нему. Вдруг там тепло. Вдруг мы — тоже можем быть тёплыми.

***

Акт 2: «Ночь в старой квартире Романа»
Место действия: квартира Романа.
Время: поздняя ночь.
Действующие лица: те же и голос соседки.

В комнате — разбросанные подушки, худо-бедно разложенные матрасы, лампа с тёплым светом, стакан воды, чужие тапочки. Все тихо устраиваются на ночёвку.

Эмма (укрываясь пледом, шепчет): А он и правда всё оставил, как было. Даже чашка его любимая на месте.
Стёпа (смеётся): Надеюсь, он не против, что я на ней сегодня котлету разогревал.
Галочка: Он бы сказал: «Еда важнее посуды, Степан».
Толик (глядя в потолок): Слишком хорошо. Сейчас что-то должно пойти не так.

Пауза. И тут — крики за стеной. Женский голос, срывающийся на визг.

Женский голос (за кадром, глухо): Ты чё, сука, не понял опять?! Я сказала, сиди тихо, не реви!

Все замирают. Потом медленно переглядываются.

Стёпа: Вот и пошло не так.
Галочка (горько): Бедный ребёнок.
Эмма (почти шёпотом): Я это знаю. Этот тон. Эти слова. Это… не про него. Это про неё. Но он всё равно поверит, что это про него.
Толик: Хочешь — я выйду, постучу? Скажу: вы пугаете людей?
Галочка: Нет. Она на тебя сорвётся, а он — всё равно останется с ней. Он не уйдёт. Ему некуда.

Крик повторяется. Ещё громче.

Женский голос (за стеной): Уймись! Уймись, говорю! Ты меня до могилы доведёшь!

Тишина. Даже воздух как будто замирает.

Эмма (садится, натягивая на себя плед): Давайте не будем спать. Просто… полежим рядом. Пока не рассветёт. Как в детстве — когда страшно, но рядом кто-то дышит.
Стёпа (ложится на спину): А можно я тоже дышать буду? И даже храпеть — как старый мудрый волшебник?
Галочка (улыбаясь сквозь сонливость): Стёпа, ты не волшебник. Ты жвачка на носке.
Толик: Этой ночью — хоть на что-то отвлечься бы, хоть на жвачку на носке.

Пауза. Слышно, как где-то за окном по крыше стучит дождь. Город дышит. И они — тоже.

Эмма, ещё не зная, что через пять минут сон сморит и её, открывает на телефоне последние фотографии Романа, которые он успел выложить в своих соцсетях. На всех этих снимках в глазах лидера мнений читается усталость, даже на тех, где он ездил в баню с мужиками.

Эмма: Вот и всё, что нам от Романа осталось… помимо его наследия, империи, работающей как часы.

***

Акт 3: «Под утро»
Место действия: всё та же квартира.
Время: предрассветное.
Действующие лица: те же. Плюс — звуки соседской квартиры. И... голос Романа.

Светлеет. За окнами — бледное утро. Слышно, как в подъезде хлопают двери. Звуки улицы проникают сквозь неплотные окна. В комнате тихо. Все полудремлют. Эмма сидит у окна.

Эмма (вслух, будто себе): А может, он не исчез. Может, он просто… перестал быть Романом. Может, однажды он проснулся — и понял, что стал системой. А человек и система — это разные существа.
Галочка (не открывая глаз): Система не спит.
Стёпа (вздыхает): Только почему он не сказал? Мы бы… поняли. Или хотя бы попытались.
Толик (потягивается): Может, он хотел, чтобы мы стали собой. Без него. Как дети, которых отец оставил на ночь одних — посмотреть, справятся ли.

Вдруг — за стеной снова шум. Топот. Скрежет. Но на этот раз — и плач, и стук — прерываются... дверью.

Женский голос (за стеной, напряжённо): Вы кто такие? Что вам надо? (Пауза)
Мужской голос (тихо, но уверенно): Я сосед. У меня был ключ. Давно. Но я только сейчас решился. (Пауза) Я здесь, чтобы быть. Если позволите.

Четверо в комнате замирают. Узнают голос. Эмма прижимает телефон к груди.
Галочка (одним выдохом): Роман.
Они вскакивают. Несутся к выходу. Но тормозят в последний момент. Стёпа кладёт руку на плечо Эмме, которая оказалась ближе всех к двери.

Стёпа: Подожди. Не сразу. Дай ему… право на тишину. Он же сам всегда говорил: «Сначала услышать себя. Потом — мир».

Тишина. Звуки за стеной теперь другие: мягкие, человеческие. Успокаивающие. Там — происходит разговор. Или примирение. Или начало чего-то нового. Мы не знаем.

Толик (вслух, но будто самому себе): Иногда не нужно возвращаться. Нужно просто быть рядом. Даже если тебя не видно. Как жвачка на носке. Мелочь, а напоминает, что ты живой.

(Они молча садятся обратно. В комнату начинает пробиваться утреннее солнце. И кто-то из них включает старый проигрыватель. Пластинка чуть шипит. Звучит старая, нежная песня.)

Эмма (улыбаясь): Он здесь. Но не для нас. А ради неё. И, может быть, ради себя. И, может, этого — достаточно.

Занавес. Слышно, как кто-то снаружи медленно заваривает чай. Обычное утро. В обычной квартире. В мире, который он однажды изменил — чтобы можно было просто остаться человеком.