А-51 / #118 / Gardemarine

Последние часы такие радостные и такие долгие. Полярное солнце еле поднимется над горизонтом и прилетит волшебник в голубом вертолёте Ми-8 и заберёт Максима и его напарника Колю с полярной станции А-51 назад на большую землю, в тепло, к семьям и друзьям.

Чудо, что они возвращаются назад. Эта полугодовая вахта выдалась наредкость опасной. То встретили медведя далеко от станции и без ружья, то Максим провалился в огромную трещину, заваленную рыхлым снегом. Страшнее всего было месяц назад, когда Коля ушёл за оборудованием на заброшенную станцию А-10 и застрял там на двое суток из-за дикой метели. А-10 не использовалась уже десять лет и дров там не было. Рация Коли перестала отвечать через двадцать часов. Максим рвал на себе волосы, но сделать ничего не мог. На станцию за пятнадцать километров идти было нельзя, в такую погоду — это верная смерть. Оставалось только мучить рацию и молиться.

К несказанному своему счастью в первое безветренное утро притихший Максим услышал скрип двери. Коля вернулся, он выжил! Правда, два пальца на ноге отморозил напрочь, суровый север взял плату, но оставил жизнь.

Теперь в ожидании вертолёта Максим не мог спать от волнения, он сидел, сжимая горячую кружку чая и смотрел в темноту за окном, напарник же сопел на своей койке у стены. Минуты тянулись как часы. Небо начало светлеть, и вот еле слышно, на грани иллюзии, добавился рокочущий где-то далеко гул вертолётного винта.

Максим вскочил и выбежал в одной кофте на мороз. Так и есть! Вертушка на подлёте! Полярник сгрёб обжигающе холодный снег в охапку и начал тереть им лицо, чтобы убедиться, что он не бредит. Нет, всё в порядке. Через пару минут вертолёт уже будет здесь. Немного странно, что от железной летящей махины может веять таким теплом и уютом.

— Коля, Коля! Вставай! Прилетели!, — закричал Максим, залетев на станцию за курткой.
— А, что? Уже?, — потянулся на кровати Николай, — ну беги встречай, я сейчас умоюсь и выйду.

Не помня себя от радости, Максим выбежал на улицу, к вертолёту, который уже садился. Вот они! Люди! Пал Палыч, руководитель геодезического проекта (лично приехал), Сашка пилот, пара сменщиков, которые проведут тут следующие полгода и какой-то незнакомый человек в очках. Палыча — в охапку, с остальными просто за руку по-мужски поздороваться.
— Максим, пойдём на станцию, что мы тут на морозе, — Пал Палыч был почему-то серьёзен.
— Да, конечно. Там Коля ждёт уже.

На станции руководитель представил своих спутников.
— Знакомься, это Сергей и Женя, заступают на смену. А это (пауза) доктор Иванов, психотерапевт.

Максим вопросительно взглянул на доктора.
— Здравствуйте, Максим. Возможно, вы уже начинаете догадываться, зачем я тут. Ваш случай не уникален, тяжёлая утрата, одиночество, психике надо как-то справляться с этим.

У Максима сжалось всё внутри и пересохло в горле. Какая утрата? Неужели Варя, Олежка или мама? Он огляделся вокруг. Пал Палыч, Сергей, Женя, Сашка, доктор, но Коли на станции не было. Где же он?

— Двадцать первого апреля Николай замёрз на станции А-10, — мрачно сказал Палыч, — мы начали подозревать что-то
неладное, когда с нами на связь стал выходить только ты.
— Но просто так получалось, то Коля был на задании, то горло простудил и не мог говорить, — шептал Максим, пытаясь разобраться в путающихся воспоминаниях.
— Макс, мы были почти уверены в том, что Коля погиб, но не хотели ухудшать твоё положение. Такие новости человеку в изоляции могут сильно навредить. Перед тем как лететь сюда, мы посетили А-10, нашли его. Сейчас тело в вертолёте. Можешь сходить проверить.

Взяв сигарету, Максим вышел за дверь и на негнущихся ногах пошёл к Ми-8. Он прокручивал в голове последний месяц, его разговоры с напарником, работу, быт. Всё было как-то невнятно, ускользающе, Коля то был, то пропадал.

Вот вертолёт, сдвижная дверь, а внутри деревянный ящик, прямо в проходе между сиденьями. Пропихнув вниз комок, застрявший в горле, Максим непослушной рукой открыл крышку.