Стигма / #85 / anushasarym

Я опять опаздывала на работу. Бесконечные уведомления уже порядком заморочили мне голову. Я уже потянулась, чтобы их отключить, но тут пришло от Елены:
«Подъедите сегодня? Они готовы показать.»

В животе радостно зашевелилось.

- Да!
- Адрес Вам уже писала.

Сначала я не могла найти это здание на Старом Арбате. Потом я выяснила, что нужно ехать в Хамовники, собрав вещи, поехала туда. Это была обычная квартира в брежневке на метро Спортивная. Внутри пахло детской присыпкой, подогретой малиной.

- Простите, не написала раньше. Нужно подождать, дети на экскурсию уехали.

Мою маленькую нашли в одной из комнат до приезда ребят. Я ожидала, что начнется возня, будет ругань и суета, но этого не случилось.

- Мария, - воспитатель ещё полчаса гладила девочку по спине, уговаривая, кажется.

Маша не то что бы не соглашалась идти - ей было неуютно. Я не выдержала и подошла поближе. У Маши были зеленые глаза, вернее, один был немного синеват. Короткие волосы были заплетены в косы. Я обычно стесняюсь звать детей к себе. В этот раз долго смотрела в глаза. Маша сама подошла ко мне.

- Абсолютно счастливый ребенок.
- Это точно, - подумала я про себя.

Документы на Машутку оформили быстро. Чуть ли не на руках я выносила её из Семейного Дома. Удивительно, но в моей квартире к ней вернулось хорошее настроение.
Я долго думала, как обустроить быт, теперь уже наш общий, так, чтобы девочка чувствовала дом, и позже, когда она станет подростком - в общем, я хотела того, чтобы она возвращалась вновь и вновь. В итоге я ничего не придумала, собрала побольше подушек и пледов, на диван среди них положила книги, сверху всей этой стопки - раскраски.

- Есть, мама.
- Что у тебя есть?

Она топнула ногой, залилась слезами.

- Солнышко, ты кушать хочешь. Заходи ко мне в спальню, посиди и поспи, я всё приготовлю.

В спальню я её отправила, потому что не хотела, чтобы её комната ассоциировалась с плохими эмоциями и дефицитом. Маленький и неудачный опыт в педагогике тихонько подсказывал мне, что всё у детей ассоциациями и по Фрейду, поэтому я боялась сделать лишнее движение, и только к вечеру успокоилась.

- Наташ, ну здесь ты не права. Будь мне 7 лет, не хотела бы я трясущихся материнских рук.
- Но ей 4 года. Там нужна ласка, поглаживания по спинке, и нежное отношение.
- Ты смотри. Многие подростки ценят авторитарность и прямолинейность.

В нашем любимом ресторане на Мясницкой как всегда было прохладно и безлюдно. Поедая суши - Яна всегда брала морепродукты - я думала, как устроить график так, чтобы иллюстрации были готовы в срок, и я хотела их делать.

- Яна, как ты относишься к работе дома, одновременно с включенным родительством?
- Не очень, но тебе может быть хорошо с этим. В общем, я без понятия.

Дома Маша разворошила, и детскую, и мою спальню. Моё черное платье лежало поверх книг, карандаши - вперемежку с рисовой бумагой.

- Маша, приди ко мне.
- Мама!
- Что случилось?
- Я носки потеряла.
- Я дам тебе свои, иди сюда.

Она подошла со спины, вцепилась в мои колени.

- Рисовую бумагу можно у меня попросить. Зачем выкидывать из шкафа? Не нужно.
- Это… весело.
- Ай, Маша.

По пятницам я готовила ее любимое блюдо - овощи на гриле. По уже сложившейся в нашей маленькой семье традиции, Машутка «учила уроки». Что входило в эти «уроки», я не знаю, потому что не сторонник раннего развития. Но кто я, чтобы вмешиваться в чужую судьбу?

Я проснулась от резкого, удушающего стука в дверь. Вспомнив потом уже показавшийся глупым совет бабушки о том, что нужно подождать, потому что тебе точно кажется, я перевернулась на другой бок.

Звука не было, однако я отчего-то знала, что кто-то постучал в дверь. Я не выдержала и пошла к ней. Маша точно не надевала обувь, её следы были грязными.
Я тогда просила Бога за мою девочку, ясной картинкой мне представлялось, что она ушла на улицу - попробовала уличную жизнь и решила остаться там. И совсем не зря.

- Маша нашлась на лестничной площадке.

Тяжелым грузом маленькое тельце навалилось на меня.

- Маша?

Я взяла её на руки и понесла в квартиру. И к утру она не заснула, а я очень хотела сидеть рядом с ней.

Моя работа - рисовать макеты и эскизы для шефа. Год назад стартапу понадобилось делать афиши и баннеры, чтобы клеить их людям на одежду. Поэтому, наверное, так много правок - шеф не знает, что будет хорошо выглядеть на чужой одежде.

Я всегда предлагала минималистичный стиль. «А как мы будем выделяться?». Блин, выделиться можем чем угодно, а так хоть видно будет наш проект. Бессмысленность своей деятельности я осознала уже давно. Скрашивала мой день только копавшаяся в раскрасках Маша.

Ее творчество сильно настораживало. Рисунки походили на работы старших классов школы. Когда я смотрела на них, отрываясь от своих макетов, мысли серые крутились в голове.

Я никогда не пишу бывшим. Они сами появляются в моей повседневности - начинают ходить в тот же магазин за хлебом, например. Не скажу, что мне это не нравится, просто от мыслей становится тяжело.

Рисунки Маши не были скетчами, но имели четкую сюжетную основу. Внутри них стояла - завуалированно, символически - проблема. Я заметила, что символ заяц - это жертва, бегун - почти во всех рисунках дочери. Или браслет из камней - он мог означать связь, причинно-следственную, как сейчас модно говорить, карму.

Когда мы с Машей гуляли, многие соседи и прохожие улыбались. Сегодня был ветреный день. Маша все время куталась в шарф и натягивала на уши шапку.
В друг меня кто-то окликнул.

За спиной никого не было. Голос был женский, смутно знакомый - или же мой мозг делал его знакомым. Мы зашли в магазин. С сумками, я поднималась на лестнице. На подоконнике сидел мужчина. Он улыбался.

Уже дома я пересмотрела свои собственные старые рисунки. Когда-то давно сюжет моего холста состоял из какой-нибудь нечисти и воды или огня. Смысл примерно такой - русалка идет, прыгает по деревьям и случайно попадает в огонь, разведенный добрым молодцем. На моих работах тоже были зайцы, на шее и руках русалочек - точно такие же украшения, что рисовала Маша.

Что-то снова скрипнуло в квартире. Ко мне пришло понимание, что точивший сегодня лясы мужчина - тот самый, который также приходил «порешивать проблемы» когда ругались и скандалили мои родители. Долго не могли развестись.

Мужик знает Машу?! Нет, откуда, откуда…Машу оставили родители в полгода, с тех пор она в семейном доме. Как она могла ощущать, или думать про мои трудности в прошлом. И Маше без малого пять лет, а что случилось со мной - случилось больше восьми лет назад.

Я всё-таки позвонила Севе. Он не сразу взял, помолчал в трубку.

- Наталья?
- Прости меня…я это сделала нарочно.
- Ты эмоциональная, я тебя такой люблю.
- И ты не против абортов?
- Против, конечно…но это часть тебя. Ты не готова была иметь детей, ясен пень. И мне из-за этого тебя ненавидеть? Расстался я с тобой тоже на эмоциях.

Меня отпустило. Я захотела попрощаться, положить трубку. На диване Маша разрисовывала мой холст.