Как научиться летать / #135 / devatyh

– Я, гражданин следователь, правду говорю. Началось это с год назад где-то. Ну, выпил я слегонца, лежу, значит, на диване, мечтаю.
«Хорошо бы, – думаю, – летать научиться. Дернул у лоха лопатник – и улетел. И ищи меня, свищи».
И до того сильно мне захотелось летать научиться, прям, спасу нет. А потом чую, будто воспарил я. Я руку под себя сунул – пусто! То бишь между мною и диваном пространство в ладонь.
«Неужто получилось»? – думаю.
И как только я так подумал – а в это, сам понимаешь, начальник, поверить было трудно – тотчас грохнулся. Да не на диван, а на пол. И понял тогда я, что если чего сильно захотеть, да так чтобы даже без капли сомнения – тогда все и получится.

– Ну, что ты воспарил, я полагаю, тебе приснилось. А упал на пол – проснулся, – недоверчиво усмехнулся следак.

– Я тоже было так подумал. А потом... Короче, слушай дальше, начальник... Значит, кто-то во Флегонтовом переулке фатеру подломил. Ну, и на второй день после этого мент с каким-то фраером ко мне заявляются:
«Айда, – мол, – с нами. Ты, – дескать, – квартиру грабанул. А стало быть, арестован».
Я грю менту, мол, я не домушник, я щипач. И мне масть менять не с руки. А он:
«Мне по хрену кто ты. На тебя указали».
«Кто»? – спрашиваю.
«А вот он», – указывает мусор на фраера.
Тогда я спрашиваю:
«Ты чо, видел»?
«Видел», – говорит фраер, – как ты с котомками из фатеры той выходил».
«Врешь»!
«А не вру»! – отвечает.
Ну, я ему и говорю, кто, мол, из нас врет, пусть у того рог на лбу вырастет. И ни грамму сомнения во мне не было, что именно так и будет. Так что ты думаешь, начальник? Вырос у фраера рог-то... Также и на суде. Когда судья по предложению прокурорского четыре года мне хотела впаять – нет, грит, оснований не доверять свидетелю, то есть фраеру этому – я ей от всей души вслух пожелал, чтобы у нее ослиные уши выросли. И уши у нее – век воли не видать – прям на глазах стали расти. И скоро как у осла сделались: высоченные такие, и внутри то ли волосом, то ли мхом заросшие. Она потрогала их, завизжала и махом свалила из зала, так и не зачитав приговор. А меня – опять в КэПэЗэ...

– Ты мне, Полубатько, тут баки не заколачивай, – нахмурился следователь. – Виделся я с этим твоим свидетелем. Никакого рога у него на лбу нет. И у судьи Иванцовой уши вовсе не ослиные, а вполне себе нормальные. Так что все это тебе привиделось. Верно, мама тебя во младенчестве на гранитные ступени уронила. Вот ты тогда башкой-то и приложился...

– Как скажешь, начальник. Тока судью ты до того видел, а не после. А давай так: ежели я правду говорю, пущай лицо твое в харю свиную обернется. И вместо того, чтобы слова говорить, ты хрюкать начнешь... Во, у тебя уже вместо лица – рыло свиное. И говорить ты уже не можешь, тока хрюкаешь. Стало быть, опять получилось. А ты не верил. Говорил, что у меня с головой не так. А оно вишь: как чего сильно захочешь, так завсегда в жизни получается.

Полубатько немного помолчал. Затем, глядя в свиные глазки следователя, безуспешно пытающегося что-то сказать, добавил:
– Точно те говорю...