Марьяна / #142 / IreneConsta

— Не смей со мной так разговаривать!

Люба тихо, но зло прошипела эти слова, грозя Матвею в лицо указательным пальцем. Она не хотела, чтобы веселящаяся компания друзей услышала, что у них снова разборки. Их совместный отдых на природе перешел в скандал, что, впрочем, уже стало обычным делом — они ругались в гостях у друзей, в отпуске и просто дома.

Они были красивой парой, но казалось, кроме страсти, которую они подогревали бурными выяснениями отношений, и трехлетней дочери, их больше не связывало ничего. Разные взгляды на жизнь качали их лодку любви из стороны в сторону.

— Какая же ты дура! Достала!

Матвей развернулся и быстрым шагом пошел в сторону их маленького дружеского лагеря, состоящего из четырех семей. Люба в сердцах топнула ногой, с досадой закрыла лицо руками и через секунду засеменила вслед за мужем.

Кто-то из компании повернулся к идущему навстречу Матвею и закричал: «Мэт, а Марьяна разве не с вами?». «Нет», — медленно ответил он, постепенно округляя глаза. По его лицу пробежал холодок, а по рукам — мурашки. Он резко повернулся к жене, догнавшей его и уставился в недоумении. Люба в ужасе посмотрела на мужа, на друзей, которые оставили веселье и также в ступоре смотрели на них. Быстро оглядев всех, она перевела взгляд на игравших под широким дубом детей. Двухгодовалый малыш Ивлевых ковырял палкой землю, близняшки Колчиных кружились, взявшись за руки, а первоклассник Захаровых бросал в реку камешки, пытаясь сделать блинчики. Марьяны с ними не было.

— Она же за вами пошла, — испуганно, будто оправдываясь, стала объяснять подруга Любы, — сказала «пойду к маме» и пошла к вам. Да она там где-то рядом играет, точно, с тем местом, где вы руга… разговаривали. Завязывали бы вы с этим, вон уже дочь потеряли…

Люба в ужасе развернулась и понеслась по тропинке к тому месту, где ссорилась с мужем. Это была узкая тропа в густых зарослях травы по колено, вела она в лес. «Марьяна!» — звала она дочь голосом, полным отчаяния. Все двинулись искать девочку.

— Так, дети, все в машину! Близняшки, следите за мелкими, чтобы еще кто-нибудь не потерялся, — скомандовал чей-то голос в сумерках.

— Марьянаааа! — все взрослые шли вслед за матерью, которая отчаянно пыталась отыскать свою дочь, в панике заглядывая за каждый куст и раздвигая траву.

— Господи, зачем мы вообще приехали в эту глушь?! — заговорила подруга Любы с мужем, — тут даже связь не ловит, как на помощь позвать? Тоже мне, отдых в дикой природе. Здесь хоть люди есть поблизости?

— Нет. Здесь раньше поселение было небольшое, община староверов каких-то. Но вымерли они давно, старые все были. Из молодежи только девушка одна оставалась, так и она то ли в реке утопилась, то ли в лесу повесилась, не помню. Вроде влюблена была в городского, а по их обычаям местным запрещено было встречаться с людьми, живущими не по их традициям. Не знаю, правда это или легенда просто. Мне мать еще в детстве рассказывала…

А в лесу было тихо, спокойно и тепло. Девочка в розовом платье, с румянцем на щеках, игривыми хвостиками и милой улыбкой радостно смотрела чистыми голубыми глазами на свою новую знакомую. Сидя на бревне от дерева, поваленного когда-то грозой, она весело смеялась и протягивала руки девушке в белом, с вышитыми цветами, платье. Она была особенной, таких людей Марьяна раньше не видела: ее лицо и руки были бледными, будто прозрачными, вместо глаз — темные пятна. Казалось, от нее исходит легкий холодный свет, как от старой дневной лампы, иногда мигающей и рискующей вовсе потухнуть.

— Марьяна, — девушка говорила тихо и медленно, немного хриплым и пронизывающим голосом, — пойдем со мной.

Губами она не шевелила. Ее голос просто был в воздухе, вокруг, такой обволакивающий, как будто из ниоткуда возникший в голове. Марьяна засмеялась своим звонким детским смехом: «А ты смешная!» — ямочки на пухлых щечках, сморщенный носик и прищуренные глазки от смеха — все показывало, что малышка рада новому знакомству. Она так была прекрасна в своей непосредственности и открытости. Весело помотав ножками, она повернула голову влево, в сторону тропы, ведущей в лес, откуда с криками пробиралась сквозь еловые ветки Люба.

— Марьяна, доченька! — со стоном облегчения и счастья завопила она.

— Мамочка, привет! — Марьяна радостно помахала рукой, сидя на своем бревне. «Это моя мама», — пояснила она шепотом, повернувшись к новой знакомой.

Вслед за Любой к месту сбежалась вся компания друзей. Увидев девочку, все с облегчением выдохнули.

— Марьяна, родная, ну как же ты так… я чуть с ума не сошла. Одна… в лесу. Слава Богу, нашлась, — задыхаясь от слез, Люба сняла с дерева дочь и изо всех сил обняла ее.

— Да я не одна, мамочка! Я с новой тетей познакомилась, она здесь живет.

— С какой тетей? — Люба в недоумении обернулась вокруг, вскользь оглядывая деревья и кусты, — с какой еще тетей, доча, тут нет никого и быть не может, никто тут не живет!

— Да ладно, Люб, не спорь, — подруга подошла ближе, чтобы успокоить, — у нее стресс, испугалась сильно, вот психика защиту и построила.

— Хорошо, хорошо, — Люба взяла дочь на руки, которые все еще тряслись от пережитого ужаса, сердце бешено билось, а из глаз текли слезы.

— Мамочка, не плачь, — успокаивала Марьяна.

— Так, ребят, разбираем запертых в моей машине детей, рассаживаемся по своим и валим из этой дыры. Что-то в цивилизацию захотелось резко.

— Согласны, —все поддержали идею.

Все это время с момента пропажи Марьяны Матвей и Люба не обмолвись ни словом друг с другом. Они молча сели в машину, посадив дочь сзади в детское кресло. Он завел мотор. Машина мягко тронулась и, оставляя место пикника, направилась в сторону дома. Марьяна сидела на своем любимом месте за папой, крутила в руках шишку их леса и прокручивала в голове свое приключение. Посмотрев в зеркало над лобовым стеклом, она увидела бледное лицо с пустыми глазами, смотревшими на нее. Малышка улыбнулась, показав свои озорные ямочки на щеках, и ничего не сказав, отвернулась разглядывать темные пейзажи за окном.