Покойничек / #104 / ViktoriyaMeyson

Кирилл шикнул и подул на пальцы, обожженные о горячий пирожок, выхваченный прямо с противня в руках бабушки. С пылу-жару, самые вкусные, ну как тут воспротивишься, даже на бабкины ворчания внимания не обратишь.

Гулко завывал ветер на улице, гудел в дымоходе, и Кириллу казалось, будто он нет-нет, а слышал голоса какие. Бабушка только отмахивалась от неуемной фантазии внучка и продолжала стряпать пирожки.

В какой-то момент в окошко постучали, Кирка как раз сидел рядом на табуретке, уплетая третий по счету пирожок. Приоткрыв краюшек шторки, он прилип лбом к ледяному стеклу, пытаясь во тьме стужей метели высмотреть гостя. Но никого не увидел, только и успел услышать хрустящий под чьими-то ногами снег. Приглушенный расстоянием стук в окно раздался из соседней комнаты.

— Ба, там пришёл кто-то, — окликнул малец, все пытаясь высмотреть следы на снегу под окном.
— Та кто в эку метель попрётся-то? — натужно хрипнула бабушка, разгибая спину.
— Ну ты что, стук не слышала? — настаивал Кирилл.
— А, слыхать, слыхать. — Бабушка подняла поднос с новой порцией пирожков и ловко сунула его в русскую печь. — Так это дед твой, покойничек, ходит.
— Как дед? — опешил Кирилл, моментально отлипая от окошка.

Волосы на загривке неприятно зашевелились, а по спине пробежался табун мурашек.

— Та вот так, дед и есть. — Бабушка поправила выбившиеся из-под косынки волосы и тяжело опустилась на табуретку. — Как помер два года назад, так и ходит сюды по старой памяти. То вокруг избы бродит, в окошки постукивает да бывалося при лунном светосе заглянет. Ну а ежели где форточку забуду закрыть, то и в дом попадёт.
— К-как в дом? — Кирка и коленки-то к себе подобрал, обнимая руками, до того жутко ему стало.
— Эки вопросы, — всплеснула старушка руками. — Как мы с тобой, знатося. По комнатам походит-проверит, кастрюлями на кухне погремит да давай газетами у телевизера шуршать. Я их потому и кладу туда новенькие каждую неделю, чтоб не серчал старый.
— И тебе не страшно? — шёпотом поинтересовался мальчишка, с опаской глазами по кухне водя.

Ну а вдруг притаился где.

— Так чевоть его бояться-то, мёртвого? — фыркнула бабушка, бодро подрываясь с табуретки, чтоб пирожки проверить. — Запомни, Кирюшечка, живых бояться надо, живых. А чем тебе покойничек навредит?

Кирка моментально вспомнил все просмотренные фильмы о восставших мертвецах, живо воспроизводя в памяти образы с костями, на которых ошметками висели прогнившиеся куски мяса. О чем он и поведал бабушке, но та лишь посмеялась да по волосам погладила.

— Фантазер ты, Кирюшка. Помнится, деду-то такие же истории баял. Не боись, внуча, дед о здоровье нашем справляется, проверяет, все ли с домом да хозяйством хорошо. Семьдесят лет ведь мы с ним, — бабушка вздохнула тяжело, посмотрев на фотографию маленькую на холодильнике, — душа в душу. Вот и беспокоится, справляюсь ли я без него.
— Ба, а он правда мои мозги не съест?
— Вот ведь, — старушка шутливо замахнулась на захохотавшего внука полотенцем.

Кирка, как и было присуще детям его возраста, моментально забыл о причине своего недавнего страха и, наевшись горячих пирожков, умотал к телевизору мультики перед сном посмотреть. А бабушка его, убедившись, что внуку не до неё, быстренько открыла форточку и пирожок-то один в стужу зимнюю и кинула.

— Ты смотри мне, — погрозила она пальцем возникшему полупрозрачному силуэту за окном, — внука не пугай, а не то священника позову.

Силуэт головой понятливо качнул и в воздухе растворился, подхваченный метелью. Эх, и живой-то дед понятливый донельзя был, а уж после смерти и покорности ему стало не занимать.