Спокойная ночь / #23 / DELETED

Спертый и душный воздух вечерней маршрутки. Я задыхаюсь. Вокруг сидят люди – куча безликих смердящих тел. Запах гнилой резины и старых затертых до дыр сидений из голимого кожзаменителя, запах перегара и грязи, все смешивается и вызывает тошноту. Зачем я вообще еду в эту забытую богом деревню? Кажется, что меня может стошнить в любой момент. А за окном ночь, такая черная и густая, как гуталин. Из колонок доносится какая-то очень знакомая мелодия, но я никак не могу вспомнить ее. Что-то вроде колыбельной. Я обещал, что приеду, поэтому нужно терпеть. Да, все это ради моего друга. Я буду терпеть.
Автобус наконец-то доехал до моей остановки. От остановки до деревни вела проселочная дорога без освещения. Вокруг только густой, но уже голый березовый лес. Мне было жутко не по себе. Даже с мощным фонариком темнота вокруг была слишком густой. Еще и этот собачий холод. Всю дорогу я думал лишь о том, что когда я приду, выпью горячего чаю и буду греться у жаркой печи. Где-то в дали лаяли собаки, это значило, что я уже близко.
Обветшалые деревянные дома, убитая дорога и несколько труб из которых валил дым. Таким унылым пейзажем встретила меня моя родная деревня. Я уехал отсюда еще юнцом, когда учился в школе. Семь лет прошло. Я запомнил это место живым и живописным, но сейчас в разгар осени это место как будто умирало. Я никак не мог отделаться от гнетущего и тревожного ощущения. Некоторые дома были полностью заброшены: в них были разбиты окна, а двери сняты с петель, другие медленно гнили и разлагались. Дом, в котором я когда-то жил уже развалился. «Теперь я здесь чужой» - пронеслось у меня в голове. Я пошел дальше
Передо мной предстала массивная стальная калитка. Навеивает воспоминания. Когда-то мы с моим другом Н. вместе перелезали через эту калитку, чтобы вдоволь погулять по лесу. Сейчас же ржавые потеки свидетельствуют лишь о старости. Я постучал в дверь, но она оказалась открыта. С ужасным скрипом я отварил ее и вошел в сад перед домом. Облезлые пеньки, которые когда-то были прекрасными яблонями, странная яма посреди пустоши, что раньше была садом, старая заржавевшая скамейка – все эти родные моему сердцу вещи были уничтожены временем. А вокруг лишь запах прелой травы и осени. Как же так случилось? Я бросил взгляд на раскуроченный пень и по спине пробежали мурашки.
В окне горел свет. Н. еще не спал. Я постучал в дверь и она со скрипом приоткрылась. Передо мной предстал человек, в чертах которого смутно проглядывался Н., но это был не он. Это был не тот румяный и живой Н., не тот всегда улыбающийся мальчик, нет – это был тощий, высохший и бледный молодой человек. Его пухлые щеки впали, лицо осунулось, но больше всего изменились его глаза… Н. писал мне, что плохо себя чувствует и ему не здоровиться, но я бы не подумал, что болезнь превратит его в живое привидение!
«Ты все-таки приехал.» - с вымученной улыбкой произнес Н.
«Как я мог не приехать, ты ведь просил меня в том письме.»
«Я ждал тебя, - произнес он медленно, - ждал…»
Н. отворил дверь и я вошел. Дома было тепло. Я снял куртку. На столе стоял чайник, две чашки и большой кухонный нож. Мы сели за стол.
«Мне кажется у меня уже крыша едет, - сказал внезапно Н, - Прости, что позвал тебя, но мне больше не к кому обратиться»
«Что случилось?»
Я настороженно слушал, что же он скажет мне.
«Мне кажется меня преследует что-то. Я сам не знаю что, но меня не покидает тревожное чувство, что вот-вот произойдет что-то плохое… – его дыхание участилось, а глаза стали бегать из стороны в сторону, - Знаешь, с тех пор, как умер отец, я ужасно сплю по ночам. Мне часто снятся кошмары.»
Я попытался успокоить его. Я положил руку ему на плече. Он дрожал. Дрожал, как мокрая кошка после дождя. Я не думал, что все настолько серьезно. У Н., такого доброго и спокойного доселе, был вид безумца. Я достал сигареты протянул ему одну. Я не знал, что мне было еще сделать, как еще помочь другу. Н. взял сигарету и мы сели за стол. Еще подростками мы часто курили в доме Н. Его отец тоже курил в доме и то ли делал вид, то ли и вправду не замечал нашего с Н. маленького хулиганства.
«…В нашей деревне происходит что-то крайне жуткое и необъяснимое. Я не знаю к кому еще обратиться. Недавно умер мой отец. После этого все стало еще хуже. Деревенские пропадают и никто не знает, почему. Некоторые уже уехали в город. Пожалуйста, приезжай, я уже начинаю сходить с ума…»
Сейчас, когда я вспоминаю отца Н., перед лицом всплывает образ доброго, но строгого мужчины. Я бы никогда не подумал, что на руках этого человека сотни смертей. Он был милиционером, но где-то полгода назад в одной газете напечатали, что он был командиром расстрельной бригады в городке неподалеку от деревни.
«А помнишь, - сказал я, - мы с тобой тогда тоже вот так садились на кухне и курили сигареты?»
«Да.» - ответил Н.
«У тебя тогда еще был магнитофон, помнишь?»
«Конечно помню» - Н. смотрел в стол потерянным взглядом. Но на секунду мне показалось, что Н. улыбнулся. Правда эта мимолетная улыбка быстро выветрилась, не оставив после себя ничего.
«Он остался у тебя?»
«Да, остался, - Н. перевел взгляд со стола на мое лицо, - Я часто его слушаю.»
«Может достанешь его? Эта жуткая атмосфера совсем все силы съедает»
«И вправду...»
Н. встал из-за стола и через минуту вернулся с громоздким «Панасоником» 73-его года выпуска. Он вставил кассету. Эта была «Спокойная ночь» группы Кино.
«Это запись с концерта, - сказал Н. – Отец записал. Это его любимая.»
Точно, именно эту песню я слушал в маршрутке. Но что-то отличалось. Вместо теплого и лампового звучания гитар, из колонок доносились холодны пронзающие пассажи. А гитарист внезапно сбросил темп и песня стала напоминать реквием. Почему он поставил именно это? Я взглянул на Н. Он сидел с закрытыми глазами, погруженный в музыку. Он был спокоен. И вдруг я понял, что он не дрожит. Мне даже показалось, что он снова стал похож на прежнего себя. Мне внезапно стало так тепло. Глаза сами собой начали закрываться. В голове на мгновение пронеслась мысль: «Он поет о моей смерти». Но мне почему-то стало очень спокойно. Я постарался ее отмести, но появившись, она возбудила мое воображение. Я видел перед глазами всадников и пустую лошадь. Люди на лошадях смотрели на меня и будто звали с собой. Лицо одного из них показалось мне до боли знакомым, но я не мог понять, кто же это. Я сидел позади них на стуле. И вдруг я отчетливо понял, что все они уже умерли и хотят забрать меня с собой. Я встал и пошел за ними.
Я открыл глаза. Я сам не заметил, как задремал. Я все так же сидел за столом, опершись головой о стенку. Н. куда-то исчез и магнитофон вместе с ним. Я встал из-за стола, и огляделся. В окне, выходящем на яблони, виднелся тусклый огонек. Я решил проверить, вдруг это Н. Я вышел в прихожую и накинул куртку.
«Н., ты там?» -крикнул я, открывая дверь. Но ответа не последовало. Было так темно, что я ничего не видел. Я шел на огонек. «Н., если ты там, ответь!» Ответа все так же не было. «Н!». Внезапно я споткнулся о что-то и упал. Звук был, такой, будто я ударил пластиковую коробку. Рукой я пытался нащупать что же это было. Это была магнитола. Она сопела и хрипела, словно она была живой, а сейчас умирала… На секунду я застыл на месте. «Н., это не смешно! Ответь» Но крики остались без ответа. Я встал и продолжил продвигаться к огоньку. Это была тлеющая сигарета.
Чем ближе я приближался, тем отчетливее мне стала различима та самая песня, под которую я заснул. Ее напевал Н. точно в такой же похоронной манере. Огонек прыгал вверх-вниз, а в руках Н. я заметил лопату. Он что-то копал. Мне стало жутко, сердце билось как бешенное. Я уже думал бежать, но куда? Медленно я подошел и коснулся его плеча. Огонек повернулся ко мне и в тусклом красном свете я увидел его широко раскрытые глаза и лицо искривившееся в ужасной улыбке. Я отдёрнул от него руку и рванулся прочь, но ноги не слушались. В тот же момент Н. схватил мою руку.
«Тем, кто ложится спать, спокойного сна…» - прошептал он. «Ты должен спать, спать!» - вдруг завопил он.
«Что ты делаешь, Н.?! Ты не в своем уме, успокойся!» - крикнул я ему в панике.
«О нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Это ты не понимаешь! - он как будто смеялся, - Это он, он!»
«Что ты несешь?!» Я вырвал руку из его хватки и побежал прочь.
«На лошади, - крикнул он, - сидел мой отец!»
В темноте блеснул металл, после чего раздался глухой стук о землю. Я уже не смотрел, а только бежал. Я больше никогда не возвращался в эту деревню.