Плачь, когда ангелы смеются / #61 / SergejLukash

Мужчина вытер окровавленный меч о рукав кимоно и сел на край кровати, рядом с ещё тёплым телом жены. Усталость, как театральная маска, спрятала на его лице правду. Кровоподтеки на шее женщины напоминали распустившиеся цветы ириса. Он провёл пальцами по волосам, по щеке в белых румянах, по губам, где застыли слова, не успевшие стать речью, посмотрел на меч — и тихо произнёс:

— Ты когда-то говорила, что любишь слышать звон колокольчиков над головой, когда входишь в спальню. Будто это не колокольчики звенят, а сыплется волшебная пыльца с крыльев ангелов, когда они смеются. Я купил их на рынке Асакуса ради забавы, а теперь их звон будет напоминать мне о дне, побелевшем от горя до самой моей смерти.

Почему?

Почему всё так нелепо?..

Он поднял взгляд — в углу лежало тело мужчины. Оно выглядело неловко, как брошенная кукла — растрёпанные волосы, закатившиеся глаза. Но удивления на лице не было — только ярость, будто смерть прервала его жизнь в момент боя. Кровь красной лентой ползла к циновке, чтобы впитаться в солому и стать частью дома.

Тишина угнетала. И лишь колокольчики над входом в комнату колыхались от слабого сквозняка.

— Почему?! — произнёс он громче. — Ты услышала звон… и улыбнулась, наверное, как всегда, той милой улыбкой, от которой становилось светло в доме.
А это был он.
Чужой.
Пришёл не ради любви.
Пришёл, чтобы испортить наших ангелов.
Когда я открыл дверь — они всё ещё смеялись.

Мужчина закрыл глаза и прислушался. Колокольчики звенели громче.

Он вспомнил жаркое лето. Она носила ситцевое платье, разрисованное красками неба. Смеялась, когда он пачкался во время еды, и называла его «самым серьёзным ребёнком на свете». Он любил её молчание больше, чем слова о любви. Но сейчас молчание было невыносимым.

Тело жены остывало.

— Я опоздал на один удар колокольчика, но успел отомстить за тебя. Испачкал меч кровью убийцы. Вовремя.

Мужчина наклонился к жене и заплакал. Белые румяна на её щеке стали солёными на вкус, а потом и вовсе исчезли.

— Прости, что не вернулся раньше. Прости, что оставил тебя одну. Прости за каждый день, когда я думал, будто у нас еще есть время…

Сквозняк снова качнул колокольчики. Их звон напоминал детский смех. Или, может быть, это смеялись ангелы. В комнате пахло цветами и кровью.

Он достал короткий, как последняя мысль перед вечностью, меч.
Снял пояс, расправил кимоно.

— Я иду за тобой, — сказал он твёрдо. — Туда, где мы будем плакать вместе.

Меч вошёл без звука. Мужчина упал вперёд, лицом на грудь женщины. От порыва ветра открылось окно. Начался сильный дождь. Капли стучали по циновке, смывая память. Колокольчики звенели до утра. Смех небес не утихал.