Морозная ода тепла / #62 / Viator

Снегопад, белый и стремительный, словно голодный зверь, настиг нас у самого леса. Дедова «Нива» — старенькая ВАЗ-2121, — с диким воем прорывалась сквозь плотную завесу снежного покрова. Тьма сгущалась, грозя навечно запереть нас в своих объятиях.

— Давай быстрее, Миха не отвечает! — подгонял меня Саша. — Говорил же ему не лезть одному, экстремал недоделанный!
— Знаю! — голос ревел от натуги. — И так целый час на максималке! — «И зачем я рассказал ему о том месте?» — мелькнула горькая мысль.

Попутчик вскоре умолк и, как-то обречённо, снова принялся отмечать на карте зону поисков. И не было в этом ни капли радости.

Внезапно колеса провалились в сугроб. Двигатель взвыл и заглох. Лихорадочно повернув ключ, я услышал лишь скрежет стартера. Мы застряли.

— Отлично! — напарник выскочил, осматривая колеса. — Ехать по этой проселке, в глухую зиму на этом ведре с гайками! Цепь ГРМ у него скоро посыплется, я по звуку слышу!
— Уж какая есть, — зло ответил я. — По другой не проехали бы, сам знаешь. Бери припасы. Пойдем пешком.

Мы шли, крича имя друга. В ответ — лишь скрип деревьев. Через полчаса, уставшие и замерзшие, мы едва разожгли костер. Пламя отогревало лица.

— Тепло, — сказал Сашка, потирая нос. — Чёрт, давно такого не было… Да?

Я молчал. Во мне росла мрачная обреченность. Еда, вода и тепло — вот что имело значение сейчас.

— Пойдем, пора уже.

Поиски продолжались. Ветер стих, и ровным пухом падал снег.

— Заряд фонарей на исходе, — тихо сказал он. — Паш, я все понимаю… Извини.

— Прекрати, — устало прервал я. — Слова здесь излишни.

Тут его фонарь замигал и погас. Остался последний.

Вдруг впереди, меж стволов, мелькнул отблеск. Далеко, но отчетливо горел костер.

— Он там? — замер Саша.
— Не знаю… Почему он не вышел?

Я заметил, как он готовится окликнуть незнакомца, и резко зажал ему рот.

— Ты чего?!
— Напомнить, где мы и какое время? — прошипел я. — В эти места даже наши не совались!

Но Саша уже рванул к свету. Я желал бежать следом, но одна мысль не давала покоя: почему не было отклика?

Наконец он достиг костра. Сгорбленная тень повернулась к нему. Я услышал радостный возглас Саши, сменившийся недоумением. Плюнув на сомнения, я пошел за ним.

На миг потеряв их из виду, услышал странный свист. Ускорившись, я с ужасом увидел, как красноватая тень накрыла друга. Ветви мешали разглядеть всё, но багровые пятна, поблескивающие в свете костра, впились в память. Я ждал крика, хохота. Лишь бы не эту холодную тишину.

Холод вывел меня из забытья. Пелена тьмы или это слипшиеся веки — не различал. Шел, переставляя ноги. Тяжело. Больно.

Сашка… Слезы побежали по щекам. Я разлепил веки. Нужно найти укрытие, иначе замерзну.

Внезапно в нос ударил запах дыма! Резко оглядевшись, метров с шестисот увидел темный дымок над покосившейся землянкой. Тепло… Вот что имело значение.

Сипло выдохнув, я постучал в хлипкую дверь. На пороге стоял старик в многочисленных лохмотьях. Его безумный взгляд скользнул по мне, но он пропустил внутрь. Последнее, что помню, — удушающий жар.

Очнулся в душной темноте, пропитанной запахом тлена. Взгляд упал на ложку и кружку на столе. Инициалы на них были мне знакомы. Это были вещи Мишки! Мурашки побежали по спине.

Дверь открылась, и вошел старик. Он тащил за собой рюкзак. Осознание ударило, как обухом: рюкзак был Сашки! Старик, проходя, шептал: "Сепло, иихи, сеееплооо…"

Я медленно потянулся за вещами друга, но руку кто-то стиснул. Повернув голову, я увидел безумное лицо старика. Внезапно его взгляд стал осмысленным.

— Всяк бродящий ищет лишь тепла… — он широко улыбнулся, показывая грязные зубы. В свете лампадки они поблескивали, словно инеем покрытые угли.

Я рванулся к выходу, выбил дверь и побежал, не разбирая дороги. Лишь бы не ощущать этот давящий, липкий, животный страх.

Мишка, Сашка... Этот старик, эта тьма... Мне страшно. Я добрался до машины. Головку блока повело... Ты был прав, Саш... Простите, друзья. Эта запись — последнее, что держит меня. Скоро вернусь. Но как же не хватает тепла!