Человек может всё / #85 / manity

Дорога летела бледной ледяной змейкой. Я привычно сжимал тёплый руль, вдыхал хвойный запах ароматизатора и время от времени подпевал магнитоле, из которой душевно звучал русский шансон.

Это случилось, когда я по всем подсчётам миновал больше половины пути, и до конечного пункта оставалось километров двести пятьдесят.

Машина катилась как обычно, просто в какой-то момент я вдруг понял, что не слышу шума двигателя. Я видел бегущую навстречу ледяную полоску дороги, но бег её замедлялся, а в кабине вдруг стало тихо. На табло горел красный «чек».

С замиранием сердца я взялся за ключ зажигания и повернул его. Послышалось жужжание стартёра и осторожное постукивание бензонасоса, но машина не завелась…

Через час я уже перепробовал всё, что было возможно, но машина не заводилась. На приборной доске в маленькой бензиновой лужице валялась бесполезная свеча зажигания.

Страх, который до сих пор прятался где-то глубоко внутри, внезапно вышел наружу. Я вдруг чётко представил своё положение, словно увидел его со стороны. Один, на пустынной дороге, до ближайшего жилья никак не меньше двухсот километров, а вокруг стремительно наступающая зимняя ночь.

Нет, ну надо же что-то делать!.. Идти пешком, разжигать костёр, шевелиться! Однако шевелиться-то как раз и не хотелось. Хотелось лежать, отдыхать и думать о Маринке, как она там сейчас? Наверное, готовится к празднику, накрывает стол, такая вся мягкая, тёплая, пахнущая мандаринами…

Пронзительный вой заставил меня вздрогнуть. И сразу же я понял, что сижу в холодной кабине, а за стёклами бушует ледяной ветер, швыряя из темноты в лобовое стекло пригоршни мелкого белого снега.

Вой повторился. Превозмогая лень и боль в холодных негнущихся пальцах, я открыл бардачок и нащупал ледяной складной нож. Снаружи послышалось угрожающее рычание, и чьи-то когти принялись царапать дверь. Вой, протяжный и обречённый, повторился. Кровь застыла в жилах, сонливость разом пропала, и я почувствовал азартную готовность к драке.

Мне пришла в голову дикая мысль. Несколько минут я обдумывал, примерял её на себя, даже обмороженными пальцами сильнее сжал нож и осмотрел его широкое чуть изогнутое лезвие. Возможно, это было какое-то сумасшествие, психоз, но в тот момент мне казалось это всё так естественно и необходимо, что не оставалось никаких сомнений – я должен это сделать.

Сжимая в руке нож и стуча зубами от холода, я приоткрыл дверцу машины.

В ту же секунду в салон врезалась косматая волчья голова. Кабина наполнилась рычанием, забрызгала слюна и огромные белые клыки щёлкнули возле моего бедра. Не помня себя от ужаса, я ударил ножом в эту напирающую груду из шерсти и клыков. Волк взвизгнул и дёрнулся ко мне, пытаясь укусить, но я с сумасшедшей скоростью стал бить его ножом. Я бил пока моя рука не стала мокрая и тёплая, а волк не перестал двигаться.

Напрягая все силы и превозмогая боль в обмороженных пальцах, я втянул волчье тело в кабину и захлопнул дверь. Дальше, следуя своей безумной идее, я распорол волку живот и, превозмогая отвращение, засунул руки прямо внутрь ещё тёплого трупа. В кабине запахло псиной, кровью и чем-то очень не свежим, почти гнилым, от этого тошнотворного запаха у меня закружилась голова, но боль в пальцах отступила, и в руках появилось блаженное состояние тепла.

Снаружи свирепствовала вьюга, слышалось грозное рычание и скрежет когтей, а я сидел в тёмной кабине мокрый и липкий от крови, голодный, злой, но счастливый.

Счастливый от того, что сумел победить дикого зверя, от того, что пальцы перестали болеть от холода и просто от того, что я есть и, вероятно, буду ещё некоторое время в этом не самом лучшем, но очень желанном мире…

Утром на дороге появилась машина. Меня заметили, забрали, повезли в больницу. Я лежал на заднем сиденье, разглядывал в окно серое зимнее небо, и думал о том, что человек - самый страшный и беспощадный зверь. Человек может всё. И если уж не создать или построить, то разрушить и убить точно. И я улыбался этой мысли, мне нравилось, что я человек.