Избавление / #20 / 10 место / mpnz

На пороге стояла девушка, мокрая от дождя. Фонарь освещал ее лицо: волосы каштанового цвета, чуть вздернутый носик, большие серо-зеленые глаза. Он вздрогнул. Боже…

— Простите, у меня заглохла машина, и телефон сел. Можно от вас позвонить?

— Д-да, конечно… — пробормотал он, пропуская ее в дом. Знакомый голос звенел в ушах. Этого не может быть! Она умерла! Он похоронил ее пять лет назад! А эта — просто похожа, так бывает. Он сделал глубокий вдох.

— Я вас напугала, — она улыбнулась, показав зубки. Черт! Бери себя в руки!

— Глупости, — сказал он. — Проходите, я поищу вам что-нибудь переодеться.

— Ну что вы, я не хочу вас напрягать, позвоню и уйду.

— Куда вы уйдете? Эвакуатор до утра не приедет, а гостиниц у нас нет.

***

Он возился на кухне, наваждение понемногу рассеивалось. Мало ли на свете похожих людей. Особенно если ты один столько лет. Так, глядишь, все люди станут на одно лицо.

Он разливал вино, когда вошла она — в красном платье из гардероба его жены. Как ей идет…

— Что-то не так?

— Нет-нет, все хорошо. Я не спросил, как вас зовут.

— Соня.

— Как?!

— Ирина, — повторила она. — Вы в порядке?

— Простите, — он прикрыл глаза ладонью. — Вы очень напоминаете мне мою жену. Это и удивительно, и… больно. Ничего, такое бывает. Сейчас пройдет…

— С вами... такое уже было?

— Да, раза два или три… Этому есть научное объяснение, но я не очень разбираюсь в терминах коллег, специализирующихся на извилинах, — он усмехнулся. — Будем ужинать?

— Давайте. Вы врач?

— Терапевт. Надеюсь, у вас ничего не болит? — шутя спросил он, поднимая бокал.

— Знаете… — она опустила взгляд, но тут же оправилась и улыбнулась. — Давайте выпьем за здоровье? Кажется, нам не помешает.

Ужин продолжился в тишине, и тишина эта тревожно висела в воздухе, обволакивала и сжимала сердце плохим предчувствием. Она не договаривает... Она больна… Боже, опять…

— Очень болит в груди, — вдруг сказала она. — Иногда так сильно, что жить не хочется. Врачи говорят, что ничего сделать нельзя и это со мной навсегда.

— Сейчас болит? — тихо спросил он.

Она кивнула.

— Я… посмотрю? Схожу за стетоскопом.

— К черту стетоскоп! Дайте! — воскликнула она, схватила его руку и приложила к своей груди. Сквозь тонкую ткань он чувствовал биение ее сердца — сильное, настойчивое, словно сама жизнь билась в ней и рвалась наружу. Это опьяняло его, путало мысли и пугало. Черт, как ее… Со… Сонечка…. Анечка…

— И-Ирина! — наконец крикнул он и выхватил руку.

Она смущенно молчала.

— П-простите. Я н-не специалист по… этому всему, — его голос заметно дрожал. — Н-но могу дать легкое обезболивающее. Х-хотите?

Она кивнула, и он почти бегом кинулся в спальню и вернулся через несколько минут.

— Вот, примите обе. С вином можно.

Они молча выпили и продолжили ужин. Пока лучше помолчать. Скоро подействует баклофен, и боль уйдет. Придет спокойствие, даже эйфория. Но главное — уйдет боль. Это лучшее, что он может дать ей. Избавить от боли. Как Сонечку… и Анечку… И эту еще, как ее…

Он вдруг почувствовал опьянение, мысли непослушно расползались. Не забыть подсыпать гигроцин... А зачем… Ах да, иначе с ней не справиться… Надо иниции… инсцели… тьфу!

— Расскажи про жену, — вдруг резко сказала она.

— Про жену? — удивился он. — Она… Она болела. Долго... А я… а зачем...

— Договаривай! — приказала она. — А что ты? Избавил ее от страданий? Убил?

— И-избавил… Я любил… П-постой! — он изо всех сил пытался собраться с мыслями. Как же он так напился? Кто это перед ним? Сонечка? — А… А…

— Аня? — подсказала она. — Нет, я Ира, ее сестра. Аню ты тоже убил, тварь!

— С-сестра… — он слышал ее, но смысл ускользал. — Вино… сладкое…

— Да, это антифриз. Не отвлекайся! Я хочу, чтобы ты понял, за что я тебя… избавила. Ты понимаешь?

— К-кто ты… — он попытался встать, неуклюже зацепился за стол и упал.

***

Девушка в красном платье не стала ждать, когда затихнут последние судороги хозяина дома. В дверях она обернулась.

— Спасибо, доктор. Больше не болит.