Вернуться / #72 / Milli_Ts

- Сейчас у вас закружится голова, - раздаётся над моим правым ухом голос анестезиолога, но пока жизнь уходит только из рук, я успеваю задаться вопросом: «Сколько лепестков должно быть у операционного светильника, чтобы его можно было съесть на удачу?».

- Опять четыре! – с досадой бормочу я, проводя тщательный осмотр растущего рядом с нашим домом куста сирени. По телевизору только что закончилась очередная серия «Больницы на окраине города», и я, взъерошенная любовными переживаниями персонажей, как воробушек после купания в песчаной луже, спешу побыть наедине со своими мыслями, спрятавшись под ароматными тяжёлыми гроздьями цвета собирающегося дождя.

Формально сирень растёт на улице, за забором, но, так как её посадили бабушка с дедушкой, вся улица ходит к нам на поклон, если хочет сорвать «хоть веточку». Чужакам наши правила неведомы. От них сирень приходится оберегать. Когда мне надоедает искать недоступное по причине отсутствия пяти лепестков счастье, я внимательно изучаю раскинувшуюся передо мной пустынную улицу, обрамлённую двумя линейками частных домов, и начинаю представлять, как я, взрослая, возвращаюсь в этот самый миг на машине времени, чтобы хоть издалека увидеть себя – маленькой, маму и папу – молодыми, бабушку и дедушку – живыми. Мне – девять. На дворе – лето. И это лучшее время для того, чтобы вернуться!

Совсем недавно мы с родителями переехали в собственную квартиру – огромную, трёхкомнатную, в чьих высоких потолках я пока теряюсь, требуя каждое лето вернуть меня в дом, где я сделала первый шаг, сказала первое слово, увидела первый сон, в котором смешной китёнок, плавая в зелёном тазике, служащим мне каждую субботу – ванной, выпускает над собой серебряный фонтанчик воды каждый раз, когда над ним раздаётся ласковый мамин голос: «Буль-буль карасики в зелёном тазике!».

Так что каждое первое июня (конечно, если этот день не выпадает на выходные, которые я традиционно провожу с родителями) я с огромной хозяйственной сумкой, доверху набитой чистой одеждой, игрушками и книгами, стою перед полинявшим от дождей забором, за хитрым прищуром которого сияет выкрашенный в солнечные лучи дом, где до вечера пятницы меня ждёт только моя жизнь!

В школе я учусь хорошо. На отсутствие друзей не жалуюсь. Дом почти никогда не переворачиваю верх дном. Так что летом, когда подружки разъезжаются по деревням и пионерским лагерям, мне, проводящей каникулы на окраине Горького, позволяют делать всё, что хочется, тем более что хочется мне – немного.

Во-первых, спать до девяти утра и ещё час валяться в кровати, мечтая - и бабушка старается не будить меня к раннему завтраку, а специально возвращается с огорода, чтобы разогреть мою любимую жареную картошку и сделать мне «солёные огурцы с запахом чеснока» (сам чеснок я не ем, так что прошу подержать его на хрустящих зелёных кружочках минут десять, после чего снять).

Во-вторых, бегать по огороду – от полющей сорняки бабушки к строгающему что-то в мастерской дедушке; от кустов колючего крыжовника – вдоль раскидистых яблоневых деревьев – мимо скромной грядки со сладким зелёным горошком – через две щедрые полоски поспевающей самой первой из всех ягод виктории – сквозь плотные заросли малины, закрывающие наш дом от любопытных взглядов со стороны дороги – под изящными вишнёвыми веточками – по правую сторону от кустов чёрной смородины к кустам красной и обратно.

В-третьих, головой погружаться во взятую в библиотеке на папино имя научную фантастику (детские книги я все прочитала, а записать меня на взрослый абонемент нельзя, так как я – ещё маленькая), сидя до самых сумерек на мягком тюке со старым бельём на веранде, грызя сэкономленные на чае конфеты (бабушка разрешает брать по одной к кружке, но я хитрю – две трети съедаю при ней, а треть прячу в карман) и представляя, какое невероятно будущее меня ожидает!

В-четвёртых, управлять Королевством бумажных кукол, раскинувшимся на огромном ковре в зале, пока взрослые смотрят телевизор, где совсем скоро вместо двух советских каналов появится такое многообразие российских, что наши с дедушкой споры о том, что важнее мультфильмы или футбол, не будут утихать денно и нощно, но, как истинный джентльмен, дедушка всегда будет уступать мне самые любимые истории, а я, как настоящая леди, – в ответ непременно буду разрешать ему проводить время за просмотром самых важных матчей, поскольку, наконец-то, получу в подарок от мамы новую резинку, взамен связанной кусочками старой – сплошь покрытой узелками, истончившейся, больно врезающейся в кожу при попытке подцепить её ногой и лихо накрутить на лодыжку в очередном прыжке.

Конечно, помимо развлечений у меня есть и обязанности: утром и вечером проверять грядки и кусты на наличие спелых ягод и срывать их в огромную (или не очень) эмалированную миску; несколько раз в день бегать через дорогу к почтовому ящику, смотреть, не пришла ли почта; следить за тем, не рвёт ли кто-то нашу сирень; вовремя оповещать дедушку о коровьих лепёшках, оставляемых на обочине дороги возвращающимся домой стадом; переключать каналы и регулировать звук на телевизоре, когда его смотрят неповоротливые на подъём взрослые; открывать ведущую в огород дверь, чтобы выпустить на улицу или запустить в дом Барсика – моего любимого рыжего кота!

Иногда мне даже разрешают спать с ним в кровати, пока бабушка, подвернув вокруг меня одеяло конвертиком, совершает свой собственный вояж на машине времени в те годы, когда она была молодой и красивой и ещё только ожидала встречи с дедушкой. И пока я слушаю журчащую сказочным ручейком историю из 50-ых, Барсик тихо дремлет на моём животе, то хруня (внутренне мурлыча – нижегородский диалект) о чём-то своём, кошачьем, то вставая, чтобы, сладко потянувшись, немного потоптаться по мне лапами.

«Но когти-то, когти зачем выпускать?!», - чуть не вскрикиваю я, почувствовав резкую боль по периметру всего живота, словно пронзённого огромной кошачьей лапой.

- Как вы себя чувствуете? – спрашивает меня женский голос.
- Хорошо, - отвечаю я, то ли пытаясь быть вежливой со спасшими мне жизнь врачами, то ли действительно так считающей, поскольку настоящее вновь принимает меня в своё естественное русло, по которому я ещё мечтаю дотечь в то невероятное будущее, что вставало передо мной на старенькой веранде, источающей ароматы прогретого на солнце дерева и навсегда оставшегося во мне детства.