Счастливые собачки Павлова / #208 / gaskonets

1

От наслаждения Виктор по-кошачьи щурился, чуть ли не мурлыкал, стараясь по капле растянуть удовольствие. Проснуться солнечным утром и еще сонным начать с самого приятного – великолепное начало дня! Тело наполнилось энергией и изнутри ощущался приятный холодок. Скоро в душ, потом кофе и можно свернуть горы. Как же хорошо, Господи! Может прямо сейчас повторить еще разочек?

– Эй-эй, ты что делаешь?! Не разгоняйся так! – недовольный женский голос вернул Виктора в реальность. От неожиданности он чуть не уронил почти пустой стакан с молоком. – Ты выпил уже почти всю норму за месяц, а сегодня только 11 число. Что потом будешь делать?

– Жанна, ты же все знаешь. Зачем каждый раз останавливаешь? – раздраженно буркнул про себя Виктор, но перечить не стал и грустно закрыл холодильник.

Если надзирателя нельзя обмануть или переубедить, лучше общаться с ним без жестких споров и ссор – почти по-приятельски. Это давно стало нормой, которая устраивала обе стороны. Жанна была его личным куратором от «Министерства счастья». Именно она с детства удерживала от необдуманных действий, подсказывала верные решения и даже утешала. Все делала мягко, никогда не настаивала и не повторяла дважды. Просто доводила до сведения. Она почти никогда не покидала Виктора с тех пор, как ему исполнилось три года. Жанна всегда оказывалась права, поэтому он ей в целом доверял. Лишь изредка в нем неожиданно просыпался дух авантюризма, требующий неповиновения. И тогда, радуясь новым эмоциям, он не совсем понимал, что же с ним происходит. Именно на это время Жанна пропадала.

Ощущение непонятной свободы продолжалось совсем недолго. Следом за ним обязательно приходил сводящий с ума страх за благополучное будущее и даже за жизнь. Это чувство не давало спать, есть, мешало сосредоточиться на учебе, а позже – на работе. После каждого приступа обессиленный Виктор проклинал свою строптивость. Ведь Жанна – всего лишь вживленный в мозг микропередатчик. Она считывает и отправляет мысли в Центр. Решения принимает «Министерство» и через Жанну знакомит с ними Виктора. В случае чего наказывают быстро – на совершение ошибки времени нет. Его бунтарство моментально сменялось ужасом, поэтому приступы строптивости случались с ним все реже – перечить куратору не имело смысла.

Всевидящее «Министерство» помогло Виктору легко реализовать свои возможности. Он получил стандартный набор «счастья»: жилье, супругу, ребенка, свой транспорт, увлекательную работу, полный пакет услуг и курорты дважды в год. Ему позволили связать свою жизнь с женщиной, посчитав других менее подходящими на роль спутника его жизни. Дополнительно Виктор получал каждый месяц 5 литров настоящего коровьего молока. Хватало по небольшому стакану на каждое утро. Остальная еда, как и положено, синтезировалась холодильником. Ее вкус не раздражал, но и не радовал. Он соответствовал стандартам. И только молоко почему-то должно было быть настоящим. От синтетического становилось плохо. Совсем без молока Виктор не мог, и «Министерство» в этом вопросе пошло навстречу.

– Поговори с Ингой вечером, она ждет. – Жанна переключила мысли с молока на семью.

– О чем?

– Скорее о ком – о Егоре. Твоя жена сегодня утром подумала, что ты осуждаешь его.

– Интересно, за что же я должен осуждать сына? – с этой секунды Виктор напрягся.

– Он решил сделать операцию по смене пола. – эти слова Жанны прозвучали приговором. Мир рухнул. Произошло то, чего он больше всего не хотел и боялся с самого рождения Егора. Все оказалось зря – внимание, книги, фильмы, секции подарки. Они с Ингой не смогли воспитать сына мужчиной.

– И кем он решил стать? – обреченно поинтересовался Виктор.

– Малефемалом.

– Гермафродитом что ли?!

– Ты нервничаешь. Пожалуйста, используй корректные термины.

– Мой сын со следующей недели сможет иметь сам от себя детей со всеми вытекающими... И я должен подбирать слова?

– Не должен, а обязан. Ты не хуже меня знаешь. Уважай его личный выбор. Мы ведь не запрещали вам 14 лет называть его мальчиком и воспитывать как мальчика. Даже не наказали тебя за попытку приобщения 12-летнего ребенка к 5D-порно. Помнишь ту историю? А кто через год подарил ему на день рождения подружку-голограмму с обучающей программой?

– Мы же хотели сохранить его природу. А вы параллельно с нами рассказывали ему свою правду! Так рассказывали, что он решил стать гермафродитом!

– Не оскорбляй сына. Мы всего лишь помогали ему раскрыться. Понять, кем он на самом деле чувствует себя.

– Спасибо! Помогли! – Виктор все сильнее заводился и уже стал произносить свои ответы вслух.

– Не расстраивайся. Это судьба. Вы же с Ингой не стали ничего в себе менять, хотя мы говорили о такой возможности. Вам это не понадобилось для счастья, а Егор оказался другим. Просто прими это. – успокаивала его Жанна.

– Как мне с этим жить? Не понимаю и не представляю, что будет с Ингой. Я теперь вообще ничего не знаю!

– Не убивайся ты так. Все будет хорошо. Вы быстро справитесь со своими эмоциями и продолжите жить счастливо.

– Откуда такая уверенность?!

– Просто знаю, и все. Должность у меня такая. – в этом ее ответе угадывалась легкая издевка.

– И ты даже можешь сказать, чем закончится этот наш разговор?! – Виктор уже не владел с собой.

– Да, конечно. Ты сейчас запустишь стакан в Хранителей Сча…

Голос Жанны растворился в звоне разбитого стекла. На пол осыпались осколки от стакана, полетела рамка с фотографией создателей первой эффективной формулы успеха. Рядом с разбитым стеклом по полу катался Виктор. Никогда ему еще не было так страшно. Никогда раньше он вместе со страхом не испытывал лишающую сознания боль.

2

Когда Виктор пришел в себя, Жанна еще не вернулась. Осколки поранили его, шла кровь, пол от нее стал скользким. Однако он не обращал на это внимания и ждал Жанну, чтобы узнать, что будет дальше.

– Привет! Как себя чувствуешь? – Жанна говорила чужим приглушенным голосом. Виктор сначала подумал, что это последствия приступа. – Не пугайся, это не Жанна. Нам нужно поговорить. Времени мало. Ты готов? Понимаешь меня?

– Кто ты? – еле выдавил из себя ошарашенный Виктор.

– Ага, понимаешь. Замечательно! – незнакомый голос приободрился и продолжил. – Я говорю с тобой от имени людей, имеющих доступ к системе министерства. Сейчас твой микропередатчик отключен от основной базы. Официально у тебя все еще приступ, и у нас есть около 7 минут. За это время ты должен принять решение.

– Какое решение?! – ничего не понимал Виктор и начинал от этого злиться.

– Хочешь спасти сына?

– Издеваешься надо мной? Это невозможно!

– Теперь не перебивай и слушай, – продолжил торопливо неизвестный голос. – Один из Хранителей Счастья после тестирования системы был недоволен результатом – слишком много оказалось ошибок. Даже после их устранения система ломала многих людей. Самостоятельно отыграть назад он не мог – его компаньоны были в восторге от того, что смогли сделать всех счастливыми. Общество их поддерживало, человечество входило в новую эру благополучия. Все это ты знаешь из учебника истории.

– Кто именно был недоволен?

– Не имеет значения. В истории этот человек остался Хранителем наравне с остальными, но он разработал и запустил еще одну систему. Она подключается к министерству, находит недовольных и освобождает их. Маркер для поиска – боль во время панических приступов. Ее испытывают единицы. Боль – следующая после страха стадия наказания непокорных. Так мы вышли на тебя.

– Как освобождает? Не понял. – Виктор на удивление спокойно вытирал с себя кровь.

– Программа блокирует строптивые мысли. Система их не видит. Ты для министерства останешься по-прежнему счастливым и послушным. Примерно так Хранитель собрал свою первую команду. Сейчас это параллельная сеть, не уступающая министерской. Если ты решишь, мы вместе с тобой заблокируем Егора и Ингу. Понимаешь, к чему я клоню? У тебя появляется шанс отговорить Егора. Неделя – это бесконечно долго. Мы тебе поможем.

Голос был настолько убедителен, что Виктор ни секунды не сомневался, что будет как-то иначе.

– А потом что?

– Дальше вы живете своей жизнью. Помогаете нам, когда это потребуется.

– Чем я рискую?

– Рискуете вы все трое, но отвечаешь за возможные неудачи ты один. Если система министерства обнаружит блокировку, к тебе, Инге и Егору применят высшую меру – полное переформатирование личности и смена пола. То есть вы прежние перестанете существовать. В дикое время это называли смертной казнью, но исполнение приговора было менее гуманным.

– Слишком высокая цена.

– Свобода никогда не стоила дешево. Решать тебе. Времени осталось полторы минуты. – незнакомец дал понять, что уговаривать не станет.

– Какая вероятность неудачи? – к горлу Виктора второй раз за утро подступил комок.

– Мой разговор с тобой доказывает, что система работает. Если я сообщу точные данные, тебе это скорее навредит – будешь все время думать о провале. Решай же, ну! Второй раз к тебе не придут. О нашем разговоре ты забудешь.

В голове Виктора ненадолго зазвенела эталонная тишина…

– Ничего себе ты изранился! Сильно болит? Обижаешься? – Жанна была участлива как никогда ранее.

– Нормально, заживет. – обрадовался ей Виктор. – Что со мной произошло?

3

Егор теребил пальцами ручку. Настоящую гелевую ручку старого образца. Окончательное согласие на операцию нельзя подтвердить ни отпечатком пальца, ни сканом сетчатки. Только ручкой на бумаге. Поставить подпись и через час выйти новым человеком. Как же долго он мечтал об этом, но последний разговор с отцом и его новыми друзьями удерживал от решающего шага. Он уже трижды склонялся над бланком договора и каждый раз отодвигал от себя лист. Пауза затягивалась…

– Мне можно на минутку спуститься к родителям? – Егор взглянул на доктора.

– Да, но не задерживайтесь. На все дела у нас осталось около часа. – хирург-оператор был равнодушен. – Следующая очередь для вас только через 3 месяца.

– Хорошо, я понял. – уже из лифта ответил Егор.

Через мгновение закрылась дверь, кабина устремилась вниз к выходу, и в руках парня хрустнула старая гелевая ручка.