Чужие груши / #62 / Shukarnova

Возить поздние груши из бывшего колхозного сада - занятие, требующее определенной сноровки. Увидят односельчане богатый "улов" и мигом обнесут весь сад. А так - и жене с мамой на компот, и продать можно. Василий это понимал. И "на дело" отправился ночью.

Он завязал рюкзак. В люльке мотоцикла уже лежали два мешка, полные крепких желтых груш, тех, что созревают только к октябрю.
Мотоцикл не желал заводиться. Это было странно. Вася ухаживал за своим "Уралом", как за любимой женщиной. Становилось холоднее, ледяной ветер пронизывал насквозь. Вместе с холодом пришла злость - на себя, неудачника, и на тяжелый "Урал", который придется тащить пять километров до деревни.

В глубине сада мелькнул свет. Видимо, кто-то еще решил поживиться поздними фруктами. Надеясь на помощь, Вася двинулся в ту сторону. Луч света вспыхивал где-то впереди, пока не исчез вовсе. Василий вышел на поляну. Стало неуютно - он не помнил такого места в саду. Обычные природные звуки казались чем-то зловещим. В шорох, треск сучьев и шелест подсохшей листвы вплетались глухой хохот и свист.

Внезапно вся поляна осветилась мертвенным сиянием. Вася разглядел источник свечения, и почувствовал, как шевелятся волосы под шапкой. Ядовитый желтый свет испускала яма в центре поляны. Вася протер глаза. "Золото! Откуда?" - проявилась мысль и тут же исчезла. Туда, скорее! Свет пропал, но Васю было уже не остановить. Есть! Пальцы наткнулись на множество тяжелых кругляшей. Вася скинул рюкзак, вытряхнул груши и принялся набивать его монетами. Со всех сторон с новой силой раздались хохот, вой и шипение, тысяча голосов сливались в один: "Чужое возьмешь - свое потеряешь!"

Вася бросился бежать. Тяжелый рюкзак колотил по спине, сердце билось где-то в горле. Какое "свое"? Ни работы, ни денег. Но теперь-то он заживет! Главное, ноги унести. Уханье и грохот постепенно стихли.

К утру Вася едва держался на ногах. Дошел. И почувствовал, что сходит с ума. Деревня была другая. Он узнавал отдельные дома, других не было вовсе. И его дома тоже. Навстречу брел какой-то дед.

Чувствуя себя идиотом, Василий спросил:

- Где дом Зориных?

Старик нахмурился, вспоминая:

- Каких? Это Петровны, что ли? Так сгорел. Сама она еще раньше померла, а невестка ее ума лишилась, вот и полыхнула вместе с домом.
- Когда? - прошептал Вася севшим голосом.
- А как сын у Петровны пропал, - охотно пояснил дедок, - лет тридцать прошло. А ты им кто? Родственник?

Вася кивнул, не в силах говорить. Помимо воли руки потянулись к рюкзаку. Он был полон гнилых груш.