Сережка ольховая: загадай желание / #54 / evening2020

Меня выгнали с работы, точнее, сам ушел. Было обидно и горько, я напился в хлам и отправился в ближайший парк. Шатаясь, брел в сумерках по безлюдной аллее, ушибся о скамью и свернул в заросли. Продравшись сквозь кустарник, споткнулся, полетел в темень и врезался башкой во что-то твердое.
Очнулся у подножия дерева. С трудом дотащился до дома. Уснул, не раздеваясь. Утром осмотрел в зеркале лоб, обнаружил затянувшуюся ранку. Потрогал – не болит. Но ведь накануне расколотил черепушку до крови?
Вот дела, провалы в памяти! Но календарь не врет. Вчера утром меня заподозрили в краже кофе и сигарет, днем я напился, а вечером раскроил башку. Потом… кто-то меня исцелил и привел в чувство?
Пожалуй, налетел на гипсовую скульптуру, типа девушки с веслом. Не думал, что такая древность сохранилась в парковых лабиринтах.

Казалось бы, плюнул да забыл. Но час спустя облачился в свежую футболку и поплелся в парк, словно к месту преступления.
Обнаружив дальнюю аллею, двинулся по ней, напрягая память. Вот старая чугунная скамья, о которую расшиб колено. А за ней узкая тропинка теряется в зарослях. Зачем-то оглянулся и отправился по знакомому маршруту.
Так, здесь укололся, здесь ободрал руки. А тут явно упал… в траве мелькнуло синее. Моя зажигалка! Рядом измятая пачка сигарет. Значит, впереди, метрах в трех, находится предполагаемая статуя.
Я посмотрел.
Впереди росло большое дерево. Больше ничего не было.
Потоптавшись, зачем-то сфоткал дерево на телефон. Черная ольха, сообщил поисковик.
Дома взглянул еще раз. Дерево на фото исчезло, вместо него колыхалось нечто туманное, похожее на странную фигуру.

***
Ольха. Интернет выдал кучу фактов. Одно из священных деревьев друидов. На Руси верили, что ветви ольхи защитят урожай от непогоды, а людей – от болезней и темных сил. У славян ольха считается символом постоянства, верности и храбрости, оберегом домашнего очага. В народе коми ее называют деревом души.
Я читал об ольхе. Рядом уютно бормотало областное радио.
– Песни наших родителей! – объявил добрый голос. – Поет Эдуард Хиль.
Что-то насторожило. Так извне в сознание проникает воля гипнотизера.
– Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую… – пел Хиль.
Я замер.
– Сережка ольховая выше любого пророчества.
Тот станет другим, кто тихонько её разломил.
Что?!
Да нет, ерунда. Всего лишь красивые фразы, фантазия поэта. Разломи сережку – станешь сверхчеловеком, бессмертным… глупости! Тогда бы полмира сверхлюдей набралось. Знай только дергай сережки.
«Это не сережка волшебная», – шепнул внутренний голос.
– А кто? – спросил я себя, предчувствуя ответ.
«Это сама ольха иного мира».

…я стоял у дерева с темной корой и чувствовал себя легко и раскрепощенно, как бывает во сне. Или в прыжке с трамплина. Жизнь прекрасна. Я люблю дождь, цветы и лес, как пел Дольский. Десять лет назад мы с Белкой шли по весеннему лесу, читали стихи и целовались на спор. Зачем я вспомнил? Словно близкому другу рассказал.
Это был момент баланса между реальностью, иллюзией и фантасмагорией. Пограничное состояние души, когда человек готов перешагнуть из привычного бытия в сказку.
Я погладил ольху. Стройный ствол …или гибкое тело. Ветви похожи на распахнувшиеся крылья. На руки. Почудилось в них женское, трепетное.
Медленная ветвь легла на плечо, прикоснулась к щеке бархатистыми листьями.
Я шел домой и улыбался прохожим.
К щеке прилип листочек.
Вечером позвонил Михалыч. Виновато, почти без мата, объяснил, что они на базе нашли настоящего вора, итить его в печень. Извини, братан. Бывают, цука, накладки, сам понимаешь. Возвращайся хоть завтра. С нас, блин, причитается, мля.
Я усмехнулся и простил.
Спал с листочком под подушкой.

В депо ничего не изменилось. Так же деловито суетились экспедиторы. Автокары, как штангисты, поднимали паллеты с ящиками и мешками. Девчонки-учетчицы, ловко огибая добродушно матерящегося Михалыча, рассекали вдоль стеллажей с бакалеей и хозтоварами, щелкали мини-принтерами.
Словно вернулся из отпуска. И не было ни скандала, ни заявления «по собственному»… ни ольхи?
Меня коллективно оправдали, извинились и выдали премию в качестве компенсации. Весь день я работал за троих: было отличное настроение и много-много сил. Рита Львовна улыбнулась мне три раза, а Танюха, Любаша и Лялечка – без счета.
По дороге домой хотел взять пива, но купил оренбургский пуховый платок.

Шел спокойно по парку, вдруг хромая тетка начала орать, что я выслеживаю детей. Дура. Появился патруль. Черти. Я нырнул в заросли, спрятался за ольху. Они протопали мимо, переговариваясь: «Где он? Видишь его?». В упор не заметили. Невозможно – ольха сумела создать экран! Или это… отвела им глаза. Почему же она подпустила меня к себе в тот злополучный вечер?
Три дня не появлялся в парке, опасался. На четвертый рано утром выбежал из дома. Футболка, трусы-боксеры, кроссы, наушники – чем не любитель ЗОЖ? Встречные бегуны кивали, как равному. В парке у знакомой тропки притормозил, свернул в кусты. Типа физкультурнику захотелось отлить.
Ольха гладила ветвями по лицу, как ладошками. Оренбургский платок на ней смотрелся кокетливой юбочкой. Я прижался щекой к нежной коре, пьянея, вдыхал, наслаждался медово-смолистым ароматом царевны друидов.

На работе девочки угощали домашними пирожками, поили чаем, я благодарил и думал об Оленьке. Мне хотелось стоять рядом с ней во время дождя.

Пристрастился к бегу по утрам. Проводил с Оленькой четверть часа, мчался домой, чтобы не опоздать на работу.
Однажды не выдержал.
Есенин, как жену чужую обнимал березку. А я… не решаюсь сказать, но это правда, и нет в ней пошлости – как жену родную обнял ольху. Оленьку. Было безумно приятно и спокойно.
Все исчезло.
Никого в мире, только мы вдвоем… я гладил стройное тело, прижимался к ней, к Оленьке, целовал, едва касаясь губами, теплую шелковистую кору. Шептал, как она красива, добра, мила. Как сладко обнимать ее и чувствовать ласку ветвей, скользящих по твоему телу тонкими пальцами.

Получив зарплату, купил серебряные сережки с аметистовыми бутонами.
Подарил любимой.
В ответ получил темно-бурую шишечку. Через месяц она раскрылась, из нее начали выпадать крошечные сплющенные семена. Собрал их в хрустальную рюмку.

Летом стало известно, что эту часть парка расчистят под корень. В планах мэрии – возведение аттракционов.
Мне снился нож бульдозера. Я перестал бриться. На работе меня сбил автокар. Оленька вылечила ребро за час.
Я сорвал с ветки перламутровую сережку и прошептал желание. Хочу, чтобы ты спаслась… не уходи… я без тебя… Оленька!
Ничего не произошло. Только листок на губах.

Дальнюю аллею стали обносить забором.
Лечь перед бульдозером? Прорваться с мольбой к мэру? Приковать себя к Оленьке цепью?
Я накопал мешок земли у корней ольхи, дома высыпал в декоративный ящик для цветов.
Посадил семена из хрустальной рюмки, полил. По ночам просыпаюсь и слышу, как они тихо копошатся в темноте. Мой детский сад…
***
Включил радио: «…тельства парка аттракционов произошла авария. Опрокинулись и загорелись бульдозер и грейдер. Водителей удалось спасти. Пожар перекинулся на окрестные деревья…»