Речной язык / #120 / lerx56

Иван лишился языка, когда ел свою любимую уху. Только опустил ложку в тарелку, как один из собственноручно пойманных им окуней вдруг извернулся и прыгнул в раскрытый Ванин рот.

Выплюнуть дерзкого «матросика» не получилось. Он вцепился в язык, мгновенно сожрал его и как будто прирос к месту, где тот начинался. Почувствовав это, Ваня в ужасе попытался вытащить рыбу, но с таким же успехом он мог бы извлечь свой настоящий язык, которого теперь не было.

— Что случилось? — испуганно поглядела на мужа Маша.
— Ничего, — поспешно ответил тот, не отнимая рук ото рта, и бросился в ванную к зеркалу: действительно окунь на месте языка. И тут мужчина понял, что тело чужого организма слушается его ничуть не хуже утраченного органа: и высунуть его можно, и по зубам им провести. Причём рыба аккурат помещалась во рту, как будто всегда здесь находилась.

— Что за ерунда? — произнес вслух Иван и радостно засмеялся, услышав свой обычный голос.
— Всё в порядке? — подошла Маша.

На всякий случай глядя в сторону и стараясь на раскрывать рта, мужчина ответил:

— Да, кость попала, уже иду.

Как оказалось, и есть новый язык-окунь совсем не мешал, даже вкус чувствовался по-прежнему. Поэтому к концу ужина Ваня забыл о том, что настоящего языка у него не стало.

К тому же его мысли в тот вечер были заняты более ощутимой проблемой. Из зарплаты в очередной раз вычли полторы тысячи. За употребление нецензурных слов в разговорах с клиентами. Ольга, новая начальница колл-центра, где он работал, начала решительную борьбу с матом, и не привыкшему следить за чистотой речи Ивану регулярно доставалось.

***

На следующее утро происшествие с окунем показалось Ване сном. Однако собственные ощущения и зеркало вскоре убедили его в обратном. Но разговаривать язык-рыба не мешал, да и жена не заметила перемены, и Иван отправился на работу.

На тесных улицах города толпились тысячи автомобилей. Заглядевшись в смартфон, Ваня запоздал тронуться, и перед ним тут же втиснулся «Логан». Мужчина хотел было по привычке высказаться вслух об опередившем его водителе, но лежащий во рту окунь не подчинился. Иван испуганно замер, попытался пошевелить им ещё раз — рыба двигалась как родной язык.

С тех пор Ваня уже не мог ругаться — окунь в моменты, когда он хотел выразиться погрубее, отказывался слушаться, исправно служа во всё остальное время. Сначала Иван злился, но постепенно привык. К тому же никаких вычетов…

***

Три месяца спустя, чистя перед сном зубы, Ваня не увидел в зеркале полосатых боков и красноватых плавников в своём рту. На месте окуня-«матросика» находился обычный язык, от вида которого мужчина уже отвык. Он приклонился поближе к зеркалу, задетый стакан полетел на пол и рассыпался сотнями осколков.

— Да ё... — начал было Иван, но замер на полуслове, прикусив язык.