Полуночный Охотник / #67 / Axelmornd

Брюс Мердок Карт вдыхал пыль. Ноги кололо, а руки немели.
Поджимал, чтобы не свело, — как учил отец. Плавно, без шума.

Ножки стола напротив покрывали свежие символы. Лошадь, солнце, вода. Он не знал значений, но уже встречал их.
Уголок серого ковра загнулся у двери. Брюс закусил губу — не сильно.
Камин потрещал напоследок и потух. Кочерга рядом с кованой клеткой завивалась у рукояти. Ему представилось, как громко она может упасть.

Дверь открылась. Тихо и плавно босые ноги ступали с носка на пятку. Грубые ногти на мясистых пальцах приближались к Брюсу шаг за шагом.
Хозяин остановился. Ступни впитывались в ковер — вернулись к двери и рука потянулась к углу.
Брюс смог в полумраке разглядеть черты лица. Морщин не заметил, но они угадывались над могучей бровью, обвисшей щеке и пыхтению.

Треск потеплевшего льда послышался под вздохом, когда мужчина выпрямился. Скрежет пола под ковром приближался. Запахло жженым табаком.

Он набрал воздух и закрыл рот ладонью. Кровь била по ушам размеренным ритмом, часы у двери перестукивали — гигантские, напольные, словно бас для быстрых щелчков на руке у жертвы.

Мужчина со скрипом сел на кровать. Матрас прогнулся над Брюсом — он подавил инстинкт развернуться. На ковер упала монетка, прямо у лица. Старый серебряный шиллинг, но взгляд охотника не загорелся.

Второй скрип — и он убрал руку с лица. Мужчина застонал и растянулся над ним.

Сейчас шум стал невыносим, в окно застучало, тиканье замедлилось. Цель клацнула чем-то и брякнула на прикроватную тумбу.

Брюс внимательно рассматривал предметы на полу. Ваза с плавными узорами стягивала лоб. Нижний ящик гардероба из темного дуба не закрылся. Угол ткани плотно торчал.
Душу тронул конь. Белый силуэт хорошо угадывался в ночи. Брюс аккуратно, без лишнего шума натянул уголки пухлых губ и улыбнулся.

Кровать вздрогнула. Брюс не шевелился: вытянул ноги, а правый локоть положил под бок.
Озноб разгулялся по телу. Мурашки приподнимали его над полом и сводили челюсть. Сжал ее изо всех сил.
Постель затряслась и послышался храп.

Время пришло.
Охотник повернулся на живот, выпрямил локоть и скользнул по ковру лицом в пол. Повернулся на спину и замер.

Рука жертвы свесилась прямо над ним, закрыл себе рот и увел бок вправо.

Брюс восстанавливал дыхание и разглядывал штукатурку. Потолок свежел и пах белым над маленькой комнатой.
Сжал лезвие. Левая кисть привыкла к весу и грубой работе.
Перевернулся дважды вправо, посмотрел на кровать. Верхний уголок открытого рта мирно сопел на всю комнату.

Волосы липли, голова зачесалась, а кисти пронзили иголки, но Брюс продолжал сжимать зубы.
Пресс напрягся, охотник сел. Встал на колени и выпрямился во весь рост.

Тонкая струйка света уличного фонаря дребезжала по скулам. Брови хмурились, но ухмылка уже застыла на его лице.
Он плыл к кровати, словно облако. Ворс ковра не вминался, лишь чуть уступал под легкими шагами.

Тень нависла над мужчиной, Брюс запоминал черты. Часы пробили полночь, тело дернулось —и охотник навалился всем весом на жертву.

Он сжал щеки мужчины правой рукой — тот широко открыл глаза.
Брюс вспотел и раскрыл рот, подвинул челюсть влево. Брови поднялись, а зрачки расширились.

Мердок поднял его на вытянутых руках и произнес:
— Бандит, ты опять спрятался под кроватью?

Дождь кончился.

— Бегом спать, саблю свою не забудь! — Брюс хохотал, а отец рычал и кружил его.