Обрушение / #131 / smart_girl

Еще один кирпич с глухим стуком сорвался вниз, и Марина почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Стена медленно, неумолимо расползалась на глазах.
«Хорошо, что дети в школе».
«Зачем мне это? Я не справлюсь! Что делать?»
Мысль прозвучала так ясно, будто ее произнес кто-то другой. Холодная, обжигающая правда. Рука сама полезла за телефоном. Пальцы отыскали в списке контактов все еще любимое, но уже давно чужое «Алексей». Она же решила! Решила вычеркнуть его из своей жизни, стать сильной, независимой. А теперь...
«Только не это. Звонить ему, унижаться. Да сможет ли он вообще помочь?»
Но груда кирпичей и отчаяние были сильнее.

Палец дрогнул и нажал «Вызов». Марина приложила ледяной телефон к уху. Каждый гудок отдавался сильным, почти болезненным стуком в груди.
— Добрый... — его голос был наигранно приветливым.
Сердце замерло.
— Алексей... это Марина, — она выдохнула свое имя, будто оправдываясь. — Извини, что отвлекаю... У меня тут небольшая... проблема.
— Рассказывай…
— Стена... облицовочная кладка... она обваливается. — Слова вырывались рваными, неуклюжими кусками. — Дети... тут гуляют... Я не знаю, что делать...

С той стороны пауза. Не сочувственная, а тяжелая, безразличная.
— И что я могу сделать? Я тебе не строитель. Вызывай мастеров.
— Я знаю! — почти взвизгнула она, чувствуя, как по щекам ползут предательские слезы. — Но просто посмотри... Может, ты поймешь, насколько это опасно...
— Сейчас некогда. Вечером, может, заеду. У меня у самого за сараем стена обвалилась, некогда делать.
— Хорошо... — прошептала она, чувствуя, как последние остатки гордости стекают в трубку, как вода в песок. — Ладно... Спасибо, буду ждать.
Она опустила телефон. Тишина во дворе стала оглушительной. Звонок был сделан. Цена заплачена.

Он приехал через два часа. Неспешно вышел из машины и молча, с руками в карманах, обошел дом. Марина шла за ним, чувствуя себя просительницей.
— Да, дело дрянь, — констатировал он, нахмурившись. — Надо разбирать до конца и новую кладку делать. Тут не разгуляешься в одиночку, нужна бригада.
Сердце Марины упало. Она и сама это понимала, но втайне надеялась на чудо.
— Спасибо, что посмотрел, — тихо сказала она, глядя в землю.
Он уже повернулся было к машине, когда ее взгляд упал на валявшийся возле сарая триммер.
— Алексей, подожди! — окликнула она его. — Тогда, может... Починишь его? А то я траву косить не могу, им уже опасно работать.
Он остановился, вздохнул. Не со злостью, а с легкой досадой.
— Ладно, давай посмотрим.
Покрутил в руках, проверил люфт.
— Шестерню менять надо. Сниму узел, вечером заеду, поставлю новую.
Он открутил несколько болтов, забрал с собой какую-то железяку и уехал.

Вечером Алексей вернулся с собранным узлом триммера.
— Держи, — сказал он, протягивая тяжелую железяку. — Теперь как новенький.
Их пальцы соприкоснулись. И что-то щелкнуло. Не в триммере — в воздухе. Он не отпустил ее руку. Она не отняла.

Он вошел за ней в дом. В непривычной тишине — дети были у бабушки — их случайное прикосновение обожгло, как ток. И он... задержался. Ненадолго — всего на час... Ровно на столько, чтобы погасить это внезапное напряжение, чтобы его другая жизнь не успела заметить его отсутствия.

Он собрал триммер и уехал. Вернулся в свою настоящую жизнь.

И Марина снова осталась одна. Она взглянула на покосившееся окно — немой свидетель сегодняшнего обрушения, — и ее осенило с тихой, неотвратимой ясностью. Она позвонила ему не потому, что была слабой. Она позвонила, потому что была матерью. Готовая на любое унижение, на любую трещину в своем самолюбии, лишь бы ее дети были в безопасности.

Это знание, жгучее и горькое, вдруг наполнило ее первозданной силой. Той самой, что выпрямляет спину и высушивает слезы. Она не жертва. Она — воин, принявший единственно верное решение. И это решение оказалось судьбоносным.

Обретенная сегодня сила поможет ей не просто возвести обрушенную стену. Она поможет ей вырастить сына, которого ей подарил этот странный, страшный и прекрасный день. Теперь она сможет все. Сама.