С первой по третью, затем четвертая – и назад / #7 / dunyachadunyacha

Детство – это полная самоотдача. С возрастом мы учимся экономии. Растягиваем шагреневую кожу эмоций, мыслей, симпатий. Дозируем проявления чувств. А малышам свойственна щедрость. Щенки, котята и человеческие Маугли одинаково широко раздают себя: плачут навзрыд, лают до хрипоты, хохочут взахлеб, ссорятся с покрасневшими щеками, взлохмаченными волосами, брызгами слез и соплей, разлетающимся вокруг по самым невероятным траекториям.

Беллочка, сидевшая на табурете в школьной подсобке, плакала долго и со вкусом. Не напоказ, а для себя. Ей было горько и обидно представлять собственную загубленную жизнь. Да, на этот раз все было всерьез – за легкомыслие придется расплачиваться. Час пробил. Классуха Ираида, как истинный профессионал психологических манипуляций, оставила Беллу дозревать до комсомольского собрания в тишине и темноте подсобки. Девица была действительно нагловата, следовало преподать ей урок.

Проблем-то было на копейку – Беллочка завела дубликат школьного дневника. На «пятерки» подносила учителю один, а «двоечки» и «троечки» проставлялись в другой. Идея простая в своей гениальности и нацеленная исключительно на то, чтобы потешить самолюбие папаши, считавшего контроль над оценками первейшей родительской обязанностью. Схема работала уже пару лет, однако в выпускном классе папа решил закрутить гайки.

Проверка ящиков стола, комода и прочих предметов мебели, стоящих в детской комнате, позволили внимательному отцу узнать про родную дочь много нового. В частности, под грудой бантиков, заколок для волос и пустых пузырьков от духов «Красная Москва» обнаружился дневник, пестрящий «двойками» и язвительными замечаниями педагогов.

Разгневанный родитель поспешил поделиться своим открытием с директором дочкиной школы, та – с классным руководителем. События набирали обороты, подобно комку снега, летящему с горки. На горизонте замаячило исключение из рядов ВЛКСМ. Потеря маленькой корочки означала не только несмываемое пятно на репутации, но и закрытые двери для поступления в ВУЗ. А Беллочка мечтала о консерватории.

Обвинительная речь классного руководителя была составлена по всем правилам ораторского искусства, а далее по регламенту предполагались прения. Оценив количество желающих выступить, Ираида выплюнула классическую фразу «лес рук», Уныло жужжали лампы дневного света, за окном низко висели свинцовые ноябрьские облака. Полная безнадега. Собрание обещало быть долгим и нудным, как и вся длинная вторая учебная четверть года.

Поднятая рука зануды Женьки напоминала знак вопроса. Поправив указательным пальчиком спадающие с носа очки, отличница четко оттарабанила: «Согласно Уставу ВЛКСМ, первичная организация не имеет права исключать кого-либо. Мы первичная организация. Предмета обсуждения нет, можем закрывать собрание и отправляться по домам!».

Последние два слова были услышаны и нашли живой отклик у аудитории. Кто-то наиболее сообразительный воскликнул: «Сегодня Штирлица повторяют по телику, еще успеваем!». Робкий лепет классной руководительницы «Как вы можете, это же ваш товарищ…» потонул в радостном топоте ног слетавшей по школьной лестнице орды.

***

В тот тихий вечер серебристое сопрано толстой Ирки звучало особенно нежно, отражаясь от стен панельных многоэтажек. Притихшая ребятня зачарованно внимала истории про молодого бойца, погибшего под конскими копытами. Революционные песни были популярным дневным развлечением младших школьников из советских новостроек, пока в сгустившихся сумерках во двор не сбредались похожие на зомби лохматые подростки с раздолбанными гитарами и нелитованными текстами.

Даже жилец второго подъезда, дядька со злодейской рожей и лысиной, усыпанной веснушками, вылез из-под давно и безуспешно ремонтируемого синего «Москвича», затянулся папироской и задумчиво уставился в закат. Рожа дядьки была уродлива одновременно в профиль и анфас. Такую бы на воротах частного дома не грех повесить с надписью «Осторожно, злой хозяин». Слухи про этого типа ходили разные.

Заслышав приближающийся цокот каблучков, дядька встрепенулся и постарался, насколько это возможно, сделать выражение лица еще более суровым. Приблизившись к этому неприятному персонажу, молодая девчонка в школьной форме с вызовом выпалила ему в лицо: «Не исключили меня, папа! Выговор только объявили без занесения».

Дядькина рожа приобрела бурый оттенок. Однако ожидаемого взрыва эмоций не последовало. Зловещий персонаж всего лишь тихо пробурчал:

– Я ведь думал, что ты таксистом… таксисткой могла бы работать, как я. А ты все «консерватория» какая-то… Давай хоть расскажу тебе, как скорости переключать? Вон видишь рычажочек – с первой по третью, потом четвертая и назад.