Мои восьмидесятые / #102 / Yalita22

Картинки прошлого бегут вприпрыжку друг за другом и уносят в волшебную страну детства. Бабушка подрабатывала с пяти вечера до полуночи в столовой и брала меня с собой на работу. Она готовила обеды для водителей автобусов второй смены.

Я любила помогать ей во всём: носить подносы с тарелками, красиво расставлять стаканы и даже мыть посуду. Было очень приятно плескаться в мыльной пене, опуская руки глубоко-глубоко в тёплую воду. А потом она укладывала меня спать на ложе из двух стульев, покрытых старым пальто. После полуночи мы шли с работы домой под звёздным небом. И это казалось волшебным сном.

Как-то раз, выхаживая между столами, где сидели водители, я увидела его! Каким Он был? Молод или стар, я не помню. И как звали его, тоже стерлось из памяти. Да только рядом с ним было так тепло и интересно. И ямочки на щеках затейливыми запятыми. Однажды Он пригласил меня присесть рядом и начал рассказывать удивительные истории.

Скоро водители заметили нашу дружбу. И часто, посмеиваясь, говорили: "Оксанка, беги, твой пришёл!". И я неслась с тарелками, улыбаясь немного беззубой улыбкой.

Наступило 31 августа. Он попросил ручку и листок бумаги. Я смотрела на всё с любопытством и недоумением. На тетрадном листе в клеточку Он нарисовал горы, солнце и море. "Держи, это тебе!" - с грустинкой произнёс Он, - "мы больше не увидимся. С сентября меня переводят в первую смену. Расти счастливой, а это на память.". Я с гордо поднятой головой ответила: "А я иду завтра в первый класс. У меня начинается новая жизнь!".

Прошли годы, но эта история греет душу и сейчас. Горы, солнце и море с этого рисунка сопровождают меня по жизни. Как стала октябрёнком, не помню, а вот в пионеры меня приняли в мае с троечниками, потому что приём с хорошистами и отличниками я проболела. И это была гордость – получить на шею красный галстук! Первые несколько дней я ходила в нём гулять, снимая только перед сном. А мою одноклассницу исключили из пионеров за то, что она пионерским значком вместо пуговицы заколола фартук школьной формы. И это была трагедия для всего класса.

В то время школьники обязаны были собирать макулатуру и металлолом. Нас освобождали от уроков, и мы ходили по квартирам, собирая старые ненужные вещи. Это было особое удовольствие! Мне нравился запах квартир, разные незнакомые люди, которые с радостью выносили жёлтые газеты, журналы и различную утварь. А однажды нам объявили, что каждый ученик должен в течение летних каникул собрать и сдать два килограмма сухого сена. Для чего это было нужно осталось для меня загадкой. Городские школьники рвали на газонах траву, сушили на балконе и несли в школу.

В то время нельзя было не принести. Мы строго исполняли то, что должны были сделать. Большую часть времени я проводила на улице. Мы играли «в резиночки», натянутые между двух человек. Первая высота по щиколотку, вторая высота по колени, третья высота по пояс. Ещё одна игра – классики. Множество уровней и сложностей. Зимой катались с ледяных горок, подстелив под себя картонки. Было страшно и азартно одновременно. Это было время коллекций.

Коллекционировали всё подряд: марки, значки, фантики от конфет, календарики, наклейки от спичечных коробков, открытки. Собирали везде, где только можно, и обменивались друг с другом. Я любила собирать монетки на дорогах. Обычно мне попадались копейки. И как-то раз я насобирала сто копеек. Взяла мешочек с копейками и пошла в магазин покупать счеты для урока математики, которые стоили 99 копеек.

Так как копейки были разные, какие-то блестящие, а какие-то и ржавые, то их не очень-то хотели принимать в качестве оплаты в канцелярском магазине. Продавцы пытались меня выставить на улицу, тонко намекая, что лучше бы мне принести нормальный рубль, а не этот «мешок с сокровищами». Однако я реально не понимала, что им не нравится, и продолжала ждать, когда мне принесут счёты. И счёты принесли. Детская непосредственность победила.

У каждого поколения – своя ностальгия. Одно неизменно – мы все родом из детства, и наше детство самое-самое.