Море может и разозлиться / #105 / Ant_ikiller

Солнце рассыпало по воде миллионы радужных искр. Они щекотали глаза, и мальчишки, не желая терпеть, смеялись. Ветер от жары совсем разморился, он лениво потрепал флажки на верхушке мачты, сполз на нос яхты, шурша парусиной стакселя, и уснул. Орион выдохнул остатки сил из обмякших парусов и остановился в тишине штиля. Тело моря вдруг помолодело – разгладилось от морщин-волн. Синь неба то ли выгорела от солнца и стала белой, то ли просто намокла, сползла и растворилась в прозрачности воды. Всё замерло, и время остановилось, а может оно, как и ветер, стихло, уснуло или исчезло.

Дед бесцеремонно нарушил тишину – плюхнул якорь за борт и прогремел капитанским басом:
– Всем купаться!
Отец нырнул в воду, дельфином промчался вокруг яхты и, пыхтя из-под усов, как довольный тюлень, поджидал сыновей за кормой.
– Пап, а можно снять спасжилет?
Стас помладше на год, но посмелей.
– Хорошо. Давай до круга! Капитан, бросьте этому юнге спасательный круг.
Дед взял круг клешней-кувалдой и швырнул его куда-то за горизонт.
Коленки у Стаса дёрнулись.
– Деда, а здесь очень глубоко? – спросил он, надевая маску.
– Очень! – хитро улыбнулась седая борода.
Стас прыгнул, на мгновение открыл под водой глаза и тут же их закрыл, но жутко прекрасная бездна, пронизанная солнечными стрелами, уже успела не только очаровать восьмилетнего мальчишку, но и поглотить почти всю его смелость.
– А-а-а! – разнесся над водой возглас страха и удовольствия.
Стас заколотил по воде и поплыл к кругу. Папа плыл чуть позади, как заботливый черепах, готовый подставить спину. С ним не страшно. Папа - чемпион по плаванию, у него рекорд города на сто метров каким-то там баттерфляем. А вот и круг. Фух.

– Гришка, твоя очередь! – позвал отец.
Гриша обиженно выдавил:
– Я не хочу!
– Как так? – воскликнул дед.
– Не хочу и всё! – чуть не плача кинул Гришка.
– Он просто боится плавать без спасжилета, – сдал его вылезающий на корму, довольный Стас.
– А вот и не боюсь!
– Боишься!
– Не боюсь!
– Боишься!
– Стоп! Стоп! Ёж галдёж! – осадил их дед. – Ну и что? Я тоже без спасжилета не купаюсь.
Дед открыл рундук, вытащил старый, выцветший спасательный жилет, напялил его на себя и бултыхнулся в воду.
– Гришка, ныряй! Вода – ёж балдёж!
Гриша проверил застёжки на спасжилете и прыгнул.
– А-а-а! – прокричал он радостно и поплыл к деду.

***
– Эй, на носу! – из кокпита прокричал капитан. – Ветер сменился. Пойдём в крутой бейдевинд. На смене галсов будет сильный крен, крепче держитесь за реллинг.

Яхта, море, ветер – это другой мир, здесь свои законы и свой язык. И этот мир в один день для мальчишек стал родным, настоящим, взрослым, мужским.

Капитан командовал:
– Стас, набей стаксель-шкот, видишь, наветренный колдунчик заполаскивает.
Довольный Стас бросался выполнять приказ, а Гришка ему помогать.
– Тяни! – кричал Гриша, всматриваясь в парус. – Ещё заполаскивает! Ещё! Вот всё!
Оба юнги, дождавшись одобрения капитана, весело возвращались на своё место, усаживались на самый нос яхты и свешивали ноги за борт. Орион, как верный конь, без устали мчался сквозь волны. Мальчишки смотрели вперёд, и им казалось, что это они сами бегут по волнам.

– Убрать паруса! – прокричал капитан.
Отец стал спускать грот, а братья скручивать стаксель. Орион остановился, грустно покачиваясь на волнах.
– Берём удочки для отвесного блеснения, – прошептала выцветшая борода. – Рассаживаемся на корме и опускаем в воду блёсны.
Отец довольно потирал руки, а братья недоуменно переглядывались. В ста метрах с подветренной стороны в небе, словно туча, висела огромная стая чаек. Они то и дело бросались вниз, бились об воду и взлетали. Легкий ветерок медленно сносил Орион прямо под них. Все закинули блёсны и без конца подёргивали удочки вверх. Крики чаек были уже близко, когда Стас воскликнул:
– У меня кто-то есть!
И вытащил крупного окуня.
– У меня тоже! – засмеялся Гришка, снимая с блесны окуня ещё крупнее.
– Опа! – сказал папа. В руках у него трепыхался огромный окунь.
– Ёж клюёшь! – выругался дед и вытянул окуня-гиганта.
Из живой тучи капал чаечный дождь. Чайки падали в воду то справа, то слева от Ориона. Мальчишки смеялись - на такой рыбалке они ещё не были. Стоило опустить блесну в воду и дёрнуть удочку вверх, как уже кто-то попался. Весь экипаж без остановки вытягивал окуней одного за другим. Совсем маленьких отпускали, а тех, что покрупней, кидали прямо под ноги. Пол в кокпите скоро был полностью усеян рыбой.
Туча и дождь прошли, и рыбалка закончилась.
– Деда, давай ещё раз под чайками пройдём, – умолял Стас, Гришка наловил больше.
– Мы и так взяли слишком много – море может и разозлиться.
– Деда, твой первый окунь – это крокодил какой-то! – восхищался Гришка.
– Выбирайте самых больших на ужин, а остальных я засолю, – весело говорил дед. – Или вам крокодила оставить?
– Крокодила, крокодила! – кричали братья.

Песок приятно остужал уставшие от зноя босые ноги. Братья склонились над потухшим костром. В углях запекались завёрнутые в фольгу окуни.
– Деда, можно уже крокодила попробовать? – спросил Стас.
– Ждем папу, он ещё с яхты не вернулся, а вот и он.
Отец сел, и дед скомандовал:
– Разбираем!
Окуни аппетитно шкварчали. Мальчишки обжигались, но, довольные, ели. Крокодил вытеснял из детских вкусностей мороженое и шоколад.
Лодка-луна, делая вид, что ей всё равно, медленно скользила по кромке моря, но дорожку к берегу оставила, вдруг позовут. Звёзды, все что есть, взобрались на небо, любопытно глазели и падали от зависти.

***
– Деда, а что это? – спросил внимательный Стас.
Глянец моря вдали резко обрывался и переходил в зловещую серую полосу.
Весёлый взгляд деда вмиг стал суровым.
– Ёж чертёж! Шквал и шторм!
Волны наступали на отражающуюся синь неба и безжалостно топили её в темноте морской глубины.
– У нас несколько минут. Гришка, живо вниз, задрай все иллюминаторы и не высовывайся. Стас, вставай за руль.
Дед стремительно разворачивал яхту.
– Держи вот так – левентик, чтобы паруса были чётко против ветра. Нам нужно убрать грот, а вместо стакселя поставить маленький – штормовой, и держись крепко – шквал налетит быстро.
Дед бросился помогать отцу, который уже спускал грот.
Жара куда-то исчезла, воздух вмиг остыл – испугался. Стас смотрел в самое лицо шторма и уже видел огромные волны, они словно стая свирепых псов мчались на их беззащитный Орион. Они скакали, огрызались, давили друг друга и приближались всё ближе и ближе. Шторм ударил, и в глазах у Стаса потемнело.

Ночное море бушевало, огромные валы взмывали вверх, открывали пенные пасти и бросались вниз, обрушиваясь на бедного Ориона. Он сопротивлялся – вставал на дыбы, врезался в холодные валы, волны заливали его водой, пытаясь уронить, заваливали на бок, но Орион поднимался, стряхивал волны с себя и продолжал идти вперед.
Взрослые вместе с Орионом боролись со штормом, а братья пережидали в каюте.
Гришу укачало и вырвало. Стас выбрался на палубу. Ледяной ветер тут же отхлестал его по щекам.
– Грише плохо! – прокричал Стас. Он встал в полный рост и не видел, что с боку на него несется гик. Отец бросился к сыну и загородил его собой. Гигантский шест сильно ударил отца и отбросил его в сторону, но он успел повалить Стаса на палубу, и гик пронесся над ним.
Мальчик приподнялся и оглянулся – отца на палубе не было.
– Папа! – вырвался крик ужаса.
Стас вгляделся в волны за кормой и увидел, как сверкнули и исчезли в темноте белые ладони отца.
Орион же неистово мчал дальше – он не заметил потери.
– Дед, останови его! Давай, скорей вернёмся! – кричал Стас.
Дед разворачивал яхту против ветра. Орион взлетел на огромный гребень и встал. Ветер коварно подождал, когда яхта повернёт ещё чуть-чуть и что есть сил ударил по парусу с другой стороны. Стаксель-фал не выдержал и оборвался, ветер сдёрнул парус с верхушки мачты и швырнул освободившийся конец за борт. Волны вцепились в парус, и Орион стало разворачивать поперёк волны. Первая же большая волна чуть не перевернула яхту. Неуправляемый Орион сдался стихии и, как идущий на казнь, покорно подставил борт яростным топорам волн.
Дед с трудом завёл мотор, Орион очнулся и развернулся против ветра.
– Бери руль. Удерживай Орион против волны, – командовал дед. – Я уберу парус, иначе нас перевернёт.
Стас держал руль, но не смотрел вперед, а взглядом искал за кормой отца.
Вдруг волны стали подсвечиваться, это Гришка с ручным фонарем стоял рядом и светил по волнам.
– Папа! – с надеждой крикнул Гриша, схватил круг и шагнул в бурлящее море.
Всё бушевало кругом, волны подло били сзади по ногам – хотели поставить на колени, но для Стаса и деда время остановилось, они стояли и смотрели, как за кормой медленно исчезает в темноте Гриша. Вдруг его что-то дернуло и потащило назад. Это трос – Гриша привязал себя. Дед стал неистово тянуть внука обратно. Тот сопротивлялся и не хотел выбираться.

***
Братья кричали и повторяли.
– Дед, давай ещё поищем, вернись за папой!
Дед держал руль, вёл Орион к берегу и твердил словно молитву:
– У нас бензин на исходе. Только-только до берега добраться. Отец знает, что подобрать выпавшего ночью в шторм - шансов мало. Он не стал тратить силы и время, а сразу поплыл к берегу. Тут пара километров – ему плыть полчаса. Да, ветер отбивной. Да, вода сильно в шторм остыла. Он сможет, он выберется. У нас бензин на исходе…

Бухта была в тени ветра. Им удалось пришвартоваться и сойти на берег. Дед развёл большой костёр и сварил внукам кашу.
– Отец знает это место. Мы решили, что в этой бухте спрячемся от шторма. Папка вернётся. Ешьте! – скомандовал дед, стараясь быть спокойным.
– Я подожду папу! – сказал Стас, сдерживая слёзы.
– Я тоже! – повторил Гриша.
Дед подбросил дров в костёр.
Тени и губы дрожали, глаза хоть и блестели, но слёзы оставались внутри. Все молчали. Слышно было, как бьются о берег волны, и как трещит костёр.
В кустах раздался шум, словно большой медведь шёл на свет. Темнота расступилась, и к костру вышел отец.
– Папка! – воскликнул Стас.
– Папа! – закричал от радости Гришка.
Братья вцепились в отца и не отпускали. Слёзы, которые они не желали тратить на страх потери, потекли от радости. Дед обхватил всех своими клешнями-кувалдами. Дыхание перехватило, ну и пусть.