Малахольная / #76 / Annushka_15

Во дворе на лавочке, попивая чай, сидели двое: румяная старушка в платке и загорелая девчонка лет двенадцати.

Сумерки окутали деревню. Душа требовала интересных историй.

— Ба, а почему тетю Катю малахольной зовут?

— Тетку-то твою? — уточнила бабушка.

— Ага.

— Потому что люди сплетни любят по селу таскать, — проворчала старушка.

— Ну, расскажи, — заныла девчонка.

— Ладно, бедовая, слушай. Была твоя тетка еще совсем молодая. Дочке ее, Лерке, три года тогда было. Жили они с мужем в городе. Семья молодая, сил — вагон и маленькая тележка. Отдала им бабушка мужа Катькиного, Сашки-то, квартиру свою вместе со всем хламом. Начали они мебель да ковры на мусорку таскать. Дошло дело до стенки мебельной советской. Лерку они мне привезли. Катька все пакеты да вещи старые с полок сгребла. Муж ее шкафы разбирал на части. И нашла Катя среди хлама коробочку малехонькую, скотчем добротно перемотанную. Любопытно стало. Развернула тетка твоя коробку, а там... — бабушка умолкла и отхлебнула чай.

— Что? Что там? — елозила от нетерпения девчонка.

— Ой, Олька, такая пакость, что и говорить не хочу, — скривила лицо старушка.

— Говори, раз начала! — заверещала девчонка.

— Не гунди! Фотокарточка там старая, черно-белая лежала. На ней — женщины. Все в трауре. Перед ними гроб стоит с покойничком. Они глядят на него. А одна прямо в камеру лупится. Улыбается. Жутко. А самая пакость в том, что эта, с улыбкой — это бабка-то Сашкина и была. Шурка... А на листке заговор был. Призывала она князей темных. Просила их силы ей дать да послужить. Катька показала Сашке все это. Он — мужик, ему это не надо. Зенки вытаращил сначала, а потом сказал, чтоб Катька все выкинула.

— А она?

— Вроде, выкинула. Дела доделали, приехали ко мне за Леркой. Катька мне тогда про эту фотокарточку и рассказала. Смеялась, что бабка Сашкина — ведьма. Я ей сказала, чтоб голову ерундой не забивала, потому что Шурка она такая у них... Преподобная. Приехали они домой. Ночью снится Катьке сон. Ходит она по чужому двору. Домик там старый. Перекошенный. В ограде земля перекопана, идти тяжело. Смотрит, а в дальнем углу двора суета какая-то. Мельтешит кто-то. То ли зверушка, то ли игрушка. Скачет быстро слишком. Глядь! А оно приближается. То сбоку мельтешит, то за спиной. Катька в дом решила зайти. Оно за ней. Смотрит, а это человечки махонькие. По колено человеку взрослому ростом. Коренастые. Она в сенях стоит, а они вокруг хороводы водят. Их видимо-невидимо. Кружат, смеются, в горницу тетку твою не пускают. Потом как завизжали! Да и исчезли. Катька пошла дальше. Заходит, а там все как в сказке: угол красный с иконами, салфетки кружевные, старый сундук. Бабка стоит горбатая. Поворачивается. Баба Шура! Глазами зыркает. Кричит: “Чего ты, малахольная, приперлась? Языком своим поганым треплешь, что я ведьма! Теперь дар свой надо отдавать!” Вокруг нее человечки скачут. А лица у них всех точь-в-точь, как у Шурки, только изуродованные: у кого шрам, у кого язвы, а у кого бельмо. Катька попятилась. Человечки к ней кинулись. Руки тянут и визжат. Она и проснулась, — бабушка снова отхлебнула чай. — Тут все и началось. Сашка на другое утро уехал в командировку. Катька дочку усадила мультики смотреть, а сама в душ. Помылась, фен включила, а он искрами плюнул и вспыхнул. Катька его в ванну бросила и орет. На крик Лерка прибежала. Катя ее успокоила и отправила обратно. Девчушка развернулась да как влетела лбом в косяк. Ревет. У них в тот день всякая еще чертовщина случалась: тарелка разбилась, серьги потерялись, машинка стиральная застучала. Еще и удод на балкон залетел. Полосатая птаха. Клюв длинный. Чуб на голове. Красивый. Только вот говорят, что, коли вокруг дома кружит, то беду кличет. А Катьке прямо в квартиру запорхнул. Она на это внимания не обращала. Мол, с кем не бывает. А потом выведала про ведьм, что они, как помирать им пора, дар свой отдать могут. Чтоб колдовство принять, надо от ведуньи из рук любую безделушку взять. Тут баба Шура к ним и пришла.

— Зачем?

— Старый человек. Смотрела, как молодые живут. Наставления давала. Пришла, как обычно, посмотрела. А Катька все думает, что будет, если у бабки прямо сейчас что-то из рук взять. Шурке уходить уже надо, а она деньги достает. На гостинцы, мол. Катька руку протянула. Бабка оскалилась, глазами сверкнула и деньги на стол швырнула. Катька к ней с вопросом, а баба Шура ей говорит: “Слепа стала.” И улыбается ехидно. И начала тетка твоя думать, что все это не просто так. Тут еще один сон. Опять дом и человечки. Баба Шура уже прямым текстом сказала, что дар отдаст Лерке, правнучке. Во сне этом девчонка во дворе с человечками играла. А разбудил Катю крик. Она вскочила, а это Лерка орет. Глаза стеклянные, ничего не видит, трясется. Катька ее на руки схватила, а девчонка говорит: “Там дядя!” В темноту пальцем тыкает. Катька обернулась. Никого.

— Жуть, — поежилась Олька.

— Катька тоже испугалась, Сашке позвонила, — продолжила бабушка. — Он говорит: “Ребенка спать надо раньше укладывать и мультики не включать.”

— А сны?

— От усталости, мол. Катька мучалась. Мать. Дитя задели. С ума начала сходить. Спать ложится, а тут опять сон. В этот раз играет Лерка с человечками, а Катька подглядывает за ними. Они ее заметили, девчонку схватили и бежать. Тетка твоя — за ними. Закричала. От этого и проснулась. К кроватке детской спросонья побежала, а Лерки нет. Она в другую комнату кинулась. Девчонка там на подоконнике стоит. Катька ее схватила и давай реветь белугой. Материнское сердце боязливое. Следующую ночь она вообще не спала. Подле Леры сидела, — бабушка тяжело вздохнула. — Потом баба Шура их к себе позвала. Катька порог переступить не успела, а бабка ее уже на кухню отправила помогать. Лерку в комнату увела. Минуты две всего Катька одна побыла, а потом ее страх сковал. Бросила все, в комнату кинулась, а там дочь на кровати сидит, а бабка ей крестик на шнурке протягивает. Подарочек, мол. Катька подлетела, крест выхватила и на шею себе повесила. Баба Шура давай выть: “Малахольная! У дитя отобрала!” Тетка твоя Лерку на руки и домой. Только в свой подъезд зашла, успокоилась сразу. Спала в ту ночь без снов. Только сосед-алкаш покоя не давал, кричал за стенкой. Катька ему и скажи: “Чтоб ты сдох!” Утром встали, а там весь дом на ушах. Помер сосед.

— Она ведьма? — вытаращила глаза Олька.

— Какая ведьма? Ну, смотрит там на картах что-то. Травки заваривает. Балуется просто. А у людей языки длинные. Иди спать. Завтра утром в город ехать, — отрезала бабушка.

* * *

— Ба! Ты мою футболку не видела? Ту, которую я прошлым летом оставляла! — кричала Олька на весь дом.

— На верхней полке!

Девчонка залезла на табуретку и протянула руку вглубь шкафа. Она выдернула футболку и увидела, что на пол приземлился белый конверт. Олька открыла его. Черно-белая фотография с женщинами, гробом и покойником. В камеру, улыбаясь, смотрела тетя Катя. Девочка побледнела.

— Олька! К Катьке зайдем сегодня! Она что-то передать тебе хотела! — крикнула бабушка с улицы.