Я хочу просыпаться под симфонии Моцарта / #56 / Danila_Poddubskiy

Я закрываю глаза, зная, что рискую. Начинаю молиться. Хотелось достучаться до кого-то свыше, я знала: если кто-то оберегает меня, то он не даст уснуть, не даст замерзнуть, а если это лишь выдумки, и выше нас никого нет, то разве стоит ли несуществующее нечто поклонений и надежд? Тогда можно просто уснуть - все равно никому свыше не будет досадно, никто там не скажет: «Вот ты чудо-юдо, даже я не уберег». Если всем все равно, то мне тоже все равно.

***

- Я обязательно приведу помощь. Держись, ты сильная.
- Все будет хорошо, главное, сам не сорвись.

Вот ему не все равно, но где он?

***

Снежинки выписывают бесконечные восьмерки и зигзаги, а некоторые из них загораются в лучах солнца и ударяются прямо о мою сломанную ногу. Дети солнечных зайчиков взрослеют. Взрослеют и тают. Моя кость заживет.

На ногу мы наложили самодельную шину, и теперь я вот такая храбрая женщина - жду чего-то и не знаю, прибудет ли мое спасение или здесь будет место моей вечной жизни. Я на высоте семи тысяч метров, одинокая и беспомощная. На этой высоте вся экипировка для выживания бесполезна, как недавно надетая белая шубка у зайца, который попал прямо под охотничье дуло. Вопрос времени. И точности прицела.

Нога болит даже без движения, и состояние похоже на начинающуюся лихорадку, когда пронизывающий холод сильнее и сильнее разжигает пламя внутри, а я его чувствую через дрожь.

И я дура.

Я все-таки уснула.

Но проснулась.

В моей аптечке есть таблетки чистого кофеина - пусть сердце хоть выпрыгнет, но я больше не усну. Взяла таблетку в руки и с чувством найденной панацеи выпила. Отсчет пошел. Я пережила утро, я пережила полдень, я пережила ночь - их больше нет. Они спрыгнули с обрыва, полетели вниз и где-то там сгинули под звуки пастушьего рога, накрывая своим телом землю, людей, но не меня.

Сначала я боялась ночи, а сейчас боюсь света. Когда смотрю из палатки - в глаза бьет поток света, и они невольно закрываются, а я сжимаюсь, как от удара под дых. Вспомнила детскую драку, когда я упала и так же как сейчас свернулась калачиком, но на траве. На этот раз я осталась в такой позе и поймала тишину - мне показалось, что даже ветер стал бесшумным. Момент спокойствия затянулся - ну и пусть...

И в этот момент случается гул. Он приближается. Это должен быть вертолет. И я верю в это. Мне стало смешно над своим равнодушием, и я вновь ухватилась за надежду. Верю в пилотов - они вырулят сквозь ветер. Я не знаю, как собрать силы и подать знак, но я это сделаю.

Я выглядываю из палатки и вижу: приближается дрон. Это даже и близко не вертолет. В смятении я машу рукой: «Да, да. Я еще здесь, жива!» Но…мне опять ждать? Хорошо, я, пожалуй, смогу…Смогу? Взгляд опускается вниз, немного косит и двоится, что-то ломается внутри, я… отключаюсь.

***

Упорно презирая будильник, я хочу просыпаться под симфонии Моцарта. И где-нибудь недалеко от Театральной площади. И с кем-нибудь, а может, так и быть, ладно - одна.

Встаю: и нога зажила, и разлилось тепло по конечностям. Палатка потрепана ветром, но мне она не нужна - я пошла.

Просыпаюсь. Поняла, что привиделось. Вокруг еще холодно. Вздрагиваю: в попытках проснуться, не мерзнуть и ждать потеряла я силы. Но так хочется встать…

Встаю! Иду и осматриваюсь: вижу горы пониже, вижу извилистый путь для спуска. Здесь свободолюбиво даже солнце.

Опять просыпаюсь. Раз вы не успели, дорогие товарищи, а я больше ждать не могу, то пора б самой начать спуск. Расстегнула палатку навстречу метелям.

И радостно вышла наружу! Я улыбаюсь свободному ветру; готовая кружить вальс босиком, я снимаю ботинки. Вуаля, ветер-свеж, встречай!

Нет. Я проснулась опять, медленно выползла. И положила себя на лопатки. Я отпечаталась фигурой распластавшегося снежного ангела, у которого отрезали крылья.

Я хотела бы, но не могу: и взлететь не могу, и пойти не могу - так значит прокатимся по ущельям и выступам, ай да прокатимся! Вот я качусь до обрыва, через край обозримого мира. Вот пять метров до цели. Вот последний рывок - и он с Пика Победы в хребте Савабци.